Читаем Молодость может многое полностью

В это же время чуть задержавшийся месячный отпуск начинался и у его матери, выехавшей на дачу в субботу утром.

Поскольку отпуск у рабочих был всего две с половиной недели, и на работу Кочету предстояло выйти уже в четверг 21 августа, то он решил в этом последнем для него коротком отдыхе сразу взять быка за рога.

Первым делом он решил компенсировать упущенное, и сходить покупаться на речку Дорку. И хотя по народным приметам купальный сезон заканчивался 1 августа, Платон решил, что два просроченных дня погоду не сделают. К тому же та стояла солнечная, тёплая и сухая.

После приготовленного бабушкой завтрака, взяв плавки и полотенце, он бодро зашагал в гордом одиночестве давно не хоженой тропинкой. Отца уже на даче не было, а мать с Олыпиными ещё не приехала. Дойдя до речки, Платон расположился в излучине реки на знакомом песчаном берегу с очень пологим спуском в воду. Босой ногой попробовал воду.

— Однако она холодновата! Надо было пойти сюда хотя бы ближе к вечеру, когда она прогреется!? — понял он, присев на траву, и с сомнением настраиваясь на купание.

Но вскоре его одиночество разбавил одинокий спортивного вида старик, подъехавший к нему из леса на велосипеде. Поздоровавшись, Кочет узнал в нём их садовода с первой линии участков с номерами от восьми до четырнадцати.

— «Ну, что, страшновато?» — задиристо спросил тот, узнав Платона.

— Да нет! Я только что пришёл сюда — надо бы немного остыть!» — спокойно ответил Платон.

— «Правильно! А я вот езжу сюда на велосипеде — быстрей получается! Но тоже надо немного остыть» — как бы примирительно ответил тот.

— «Да, на велике быстрей, но пешком лучше — можно и ягоды пособирать! А я решил сегодня пройтись — давно в лесу не был».

— «А я здесь купаюсь почти каждое утро и буду купаться до самого сентября!» — продолжил беседу старик, положив на траву велосипед и понемногу разоблачаясь.

Глядя на худое, но ещё мускулистое тело старика, Платон подумал, что тот молодец — не поддаётся годам, держит свои мышцы в тонусе, и стал переодеваться вслед за ним.

Старший первым зашёл в холодную воду, слегка кряхтя, зачёрпывая ладонями воду и омывая тело. Платон последовал за ним, ощущая холодное, всё выше поднимающееся, жжение кожи ног. Он не стал ждать пока леденящий холод дойдёт до паха, решительно бросившись в воду, успев лишь охнуть. Холод ожог его тело, вызвав спазм дыхания. Оказавшись всем телом в плену холода, Платон энергично заработал руками, пытаясь плыть кролем и хотя бы чуть согреться.

— «А вы смело бросаетесь в холодную воду!? Это опасно для сердца!» — лишь молвил удивлённый старик, продолжая обтирать тело мокрыми руками.

— «Ничего — пр-прорвёмся!» — стучащими от холода зубами ответил Кочет.

Потоки набегающей воды постепенно стали казаться ему уж не такими холодными, и движения его рук стали не такими яростными.

— А я уже стал согреваться!» — уже не дрожащим голосом поведал Платон

Тут и старик, присев ко дну, сразу мощно поплыл баттерфляем.

Когда и ему вода показалась теплее, он ответил на молчаливый вопрос Кочета:

— «А от баттерфляя согреваешься быстрее и лучше! Это более энергозатратный стиль!».

Немного и энергично поплавав по излучине реки туда-сюда, они стали выходить. Первым вышел старик, за ним сразу последовал Кочет. Накинув на плечи полотенца и чуть промокнув тело, они почти синхронно и не стесняясь сняли плавки и стали их выжимать. Затем приступили к вытиранию и растиранию всех частей тела. Тут Платон обратил внимание на внушительный размер банного полотенца старика.

— Да! Не продумал я этот момент — взял обычное полотенце!? — сожалел Кочет, вытирая ноги уже полностью влажным полотенцем.

Даже когда он надел трусы и полностью облачился, всё равно местами оставалось ощущение влажной кожи. Однако всё перевешивало необыкновенное чувство бодрости, лёгкости и чистоты тела.

— «Ну, нам по пути!» — сел старик на велосипед, взглядом приглашая Платона бежать рядом.

Так они поначалу и двигались. Впереди на велосипеде по-возможности медленно ехал старик, а за ним трусцой бежал Кочет. Поэтому говорил в основном старший, а младший, невольно сбивая дыхание, также сбивчиво и неохотно отвечал. В конце концов, ему это надоело, и он распрощался со спортсменом, сославшись на желание пособирать чернику, которая периодически, но заманчиво виднелась вдоль лесной тропинки их смешанного, но больше хвойного леса.