Читаем Молния полностью

Первая годовщина со дня смерти Дэнни пришлась на вторник. Хотя Крис и не упоминал об этой дате, он о ней помнил. Мальчик казался непривычно притихшим. Бо́льшую часть этого печального дня он провел в гостиной, молча играя во «Властелинов Вселенной», хотя обычно во время игры имитировал звуки лазерного оружия, звон мечей и гул двигателей космических кораблей. А затем он ушел к себе в комнату, где, растянувшись на кровати, читал комиксы. Более того, Крис не реагировал на уговоры вытащить его из добровольного заточения, что, возможно, было даже к лучшему. Все потуги Лоры казаться жизнерадостной выглядели бы неестественно, и сын наверняка еще больше расстроился бы, увидев героические попытки матери не вспоминать об их безвозвратной утрате.

Тельма, звонившая всего несколько дней назад сообщить, что все-таки решила принять предложение Джейсона Гейнса, вечером позвонила еще раз, в четверть восьмого, якобы просто поболтать, словно она забыла о сегодняшней скорбной дате. Лора сняла трубку в кабинете, где сидела за работой над черной, как желчь, книгой, занимавшей ее мысли весь прошлый год.

– Эй, Шейн! Ты представляешь?! Я познакомилась с Полом Маккартни! Он приезжал в Лос-Анджелес для переговоров по контракту на запись его песен, и в пятницу мы встретились на вечеринке. Когда я увидела его, у него рот был набит какими-то закусками. Он сказал «привет», к его губам прилипли крошки, и вообще он был просто душка. Сказал, что видел мои фильмы, считает меня классной, и мы поговорили – нет, ты можешь поверить? – болтали минут двадцать, не меньше, и тут случилась очень странная вещь.

– Ты обнаружила, что раздела его во время разговора?

– Понимаешь, он по-прежнему красавчик, то же лицо херувимчика, по которому мы сохли более двадцати лет назад. Однако теперь оно отмечено печатью опыта, очень искушенное и с неотразимым налетом грусти в глазах. И вообще, он был чрезвычайно забавным и очаровательным. Поначалу я, возможно, и думала сорвать с него одежду и наконец-то воплотить в жизнь свои сексуальные фантазии. Но чем дольше мы беседовали, тем больше он казался похожим скорее не на божество, а на живого человека. Шейн, буквально за несколько минут созданный мной миф рассеялся, как утренний туман, и Пол стал просто милым, привлекательным мужчиной средних лет. Ну и что ты по этому поводу думаешь?

– А что я должна по этому поводу думать?

– Не знаю, – ответила Тельма. – Я в некотором смятении. Разве живая легенда не должна вызывать священный трепет чуть дольше двадцати минут с момента знакомства? Я, естественно, встречалась со многими звездами. И в результате все они оказывались не небожителями, а обыкновенными людьми. Но ведь это был сам Пол Маккартни!

– Ну, если хочешь знать мое мнение, дело вовсе не в Поле. Столь стремительное развенчание мифа о нем, наоборот, свидетельствует в твою пользу. Акерсон, я тебя поздравляю. Ты наконец-то стала взрослой.

– Значит, мне теперь не судьба смотреть по выходным старые фильмы с тремя балбесами?

– Ладно, балбесы так и быть не возбраняются, но все сцены со швырянием едой определенно должны остаться в прошлом.

Когда Тельма без десяти восемь повесила трубку, у Лоры на душе стало чуточку теплее, в связи с чем она переключилась с черной книги на сказку о сэре Томасе Жабе. Но не успела она написать и двух фраз, как ночь за окном озарилась молнией, настолько яркой, что на ум невольно пришла мысль о ядерной войне. Последующий за ней удар грома сотряс дом от пола до потолка, словно в стену врезалась чугунная «баба». Лора поспешно вскочила на ноги, от изумления даже забыв сохранить набранный на компьютере текст. Очередной разряд молнии прорезал небо, превратив окна в светящиеся телеэкраны, а следующий удар грома оказался еще сильнее предыдущего.

– Мама!

Повернувшись, Лора увидела стоявшего в дверях Криса.

– Все нормально. – Она села в кресло, посадив сына к себе на колени. – Все нормально. Не надо бояться, малыш!

– А дождя-то и нет, – заметил Крис. – Почему гремит гром, если нет дождя?

Разряды молний под аккомпанемент раскатов грома шли непрерывной чередой в течение минуты, а потом все стихло. Разгул стихии оказался настолько сильным, что Лора не удивилась бы, обнаружив наутро валяющимися на земле, словно осколки гигантской яичной скорлупы, обломки неба.

Через пять минут после того, как Штефан покинул поляну, ему пришлось сесть, прислонившись к стволу сосны с нависавшими над головой ветвями. Боль в раненом плече вызывала обильную испарину, а пронизывающий январский холод – неукротимую дрожь; головокружение мешало встать на ноги, и Штефан опасался, что так и останется сидеть, заснув вечным сном среди снегов. Ветви гигантской сосны над головой укрывали его, словно черный плащ Смерти, из-под которого ему уже не суждено выбраться.