Читаем Молли полностью

Интересно, смогу ли я выполнить это обещание, достаточно ли я сильная? Однако я понимала, что хочу и должна выполнить его. Как я могу сдаться, если Молли не сдавалась? Самоубийство – легкий выход, ты просто позволяешь другим подобрать осколки. Я не могла этого сделать, из-за бабушки, из-за родителей, а не из-за Молли. Всем своим болевшим сердцем я дала зарок жить ради них. Но именно история Молли больше, чем что бы то ни было другое, помогла мне сохранить веру. Я решила, что жизнь моя будет словно любовное письмо Молли, словно свеча, горящая в темноте. Молли станет факелом моего сердца, и я никогда не забуду ее.

Пятница, 15 августа 1947 года

Сегодня Дик неожиданно приехал в лагерь. Маму положили в больницу, но он не говорит мне, почему; завтра мы поедем к ней. Переночуем мы на роскошном курорте Фингер-Лейк. Дневник, это такое шикарное место, что даже в джинсах ходить нельзя, ачай перед камином подают каждый вечер. Дик обещает взять меня на прогулку верхом. Я просто в отпаде!

Дик говорит, что с мамой все в порядке, – как будто я ему поверю. В любом случае, выглядит он так, словно спит хорошо. Когда он утром за мной заехал, на нем были слаксы и рубашка, а кашемировый свитер он обвязал вокруг плеч. Прямо-таки воплощение одиночества!

– Ты, похоже, переживешь, папочка, – сказана я.

– Молли, сейчас не время для острот, – сказал мой отчим, утративший, очевидно, чувства юмора. – Мы уже опоздали.

– Ты когда-нибудь слышал, что существует телефон? – Я сложила руки на груди и поскребла туфелькой комариный укус на ноге. Дик вытер виски носовым платком.

Наверное, мама очень больна. Не могу себе представить, чтобы она позволила мне остаться наедине со своим драгоценным муженьком. Она придет в ярость, когда узнает, что ночь я провожу вместе с ним. Сейчас он дремлет внизу, в комнате для отдыха. Наверное, пытается забыть свое горе. Я обыскала его багаж – хотела найти номер телефона больницы, но он, наверное, у него в кармане пиджака, или Дик просто помнит его наизусть и не записал. Он всегда и все держит в секрете. В чем дело, Дик? Что сказал доктор, Дик? ДОК, Дик, ДОК!

За обедом он пил шампанское, но мне не дал даже попробовать.

– Кока-колу для юной леди, – сказал он официанту.

– Я не юная леди, – заявила я. – И могу это доказать. – Потянувшись вперед, я взяла его очки. – Смотри сюда. Дитя! – я немного отхлебнула из стакана. Интересно, он будет ревновать, когда узнает про Рональда? Да уж, я здорово его удивлю. Мне казалось, что внутри меня поднимаются какие-то пузырьки.

Я ничего не рассказала ему о лагере. В машине Дик, словно частный детектив, все время спрашивал меня, что я там делала. Но я ему ничего не сказала. Как обычно, уверяла я, – плавание, каноэ, рисование и вышивание, пение у костра.

– А после костра? – настаивал он.