Дальше размышлять мне не пришлось.

Хочешь знать, дорогая Прозерпина, какой урок я вынес из этой комнаты? Человек никогда не ожидает, что Конец Света наступит именно сегодня. Но так оно и случилось. То был день Конца Света.

Из спальни Гнея мы услышали звон бьющейся посуды, и Кудряш, который, даже не оправившись после всех испытаний, оставался прежним Кудряшом, рассердился на раба и пошел к двери, собираясь наказать его кнутом за нерадивость. Я пошел следом за другом, желая его удержать. Но раба уже не надо было наказывать: он лежал на полу, раздавленный двумя тектонами, которые рвали его тело, точно голодные гиены.

Гней замер, а я начал действовать: затащил его обратно в комнату, закрыл дверь и загородил ее тумбой. И тут до нас долетели крики: миллион голосов вопили от страха. Мы выглянули в окно и увидели толпы людей, спасавшихся от орд тектонов, которые стремительно их настигали. Над городом стоял дым, виднелись языки пламени, многие дома горели. Тут и там люди выпрыгивали из окон, потому что предпочитали разбиться, но не попасть в страшные пасти чудовищ.

Они уже были здесь. Они пришли.

<p>20</p>

Потом мы узнали, что эта сотня тысяч новых тектоников просто свернула на Аппиеву дорогу и быстро добралась до Рима. Что самое обидное, огромная толпа чудовищ прошла на расстоянии не более десяти стадиев от римского войска, когда оно еще не покинуло свой лагерь около поля сражения. Но никто их не заметил, никто не распорядился выслать отряды разведчиков, потому что никакого смысла в этом победители не видели. От какого врага могли ждать нападения легионы?

Поначалу наш мир показался этим новым тектонам довольно странным, и это было закономерно: раньше дублеты открывали глаза под каменными сводами. А сейчас облака вызывали у них недоумение, голубизна итальянского неба поражала их, солнечные лучи ранили сетчатку и обжигали бледную серую кожу. Но то были тектоны, и они справились со всеми трудностями. Они нашли способ защитить свои нагие тела. Мелкая живность Италии отличалась от той, что обитала под землей, но тектоники провозгласили свою власть над всеми земными букашками, и, как это обычно случалось, некоторые насекомые их послушались. Теперь чудовища носили нагрудники из скопищ муравьев, сапоги из покорных червей и шлемы из прижимавшихся друг к другу жуков. Правда, теперь их одежды, сделанные из самых крошечных и отвратительных существ нашего мира, которых они поспешно и с успехом приручили, казались нелепыми, но от этого чудовища казались даже еще ужаснее прежнего. Солдаты армии, с которой мы сражались, носили практически одинаковую форму, а эти существа были одеты как попало, разнообразно и странно.

У дублетов не было оружия – ни зазубренных мечей, ни живых щитов. Но у них были зубы. Кроме того, чудовища родились озлобленными и яростными. Они прошли по Аппиевой дороге плотной толпой и очень быстро оказались у самых ворот Рима. У стен города они наткнулись на солдат, которые распинали на крестах повстанцев Либертуса. Тектоники с одинаковой жестокостью убили и сожрали тех и других, распинавших и распятых, а потом двинулись дальше. Сей факт можно расценить как проявление иронии судьбы и одновременно – как справедливый исход, лишенный поэтического пафоса.

Римские стены им даже не пришлось осаждать. Тектоны вошли в город через ворота, которые оставались открытыми, потому что жителям города казалось, будто никакая опасность им не грозит: римляне продолжали наслаждаться победой как раз над такими чудовищами, какие теперь вдруг ожили, как по волшебству. Но даже если бы тектоны не смогли пройти через семь ворот города, они бы легко его захватили, построив из своих тел осадные башни, как в Утике, или пройдя через люки канализации. Не исключено, что они бы молниеносно вырыли огромный и достаточно широкий подкоп, – как-никак они были тектонами: если им удалось вырыть подземный туннель из своих мрачных глубин на поверхность нашего мира, какую трудность могло представлять для них строительство небольшого прохода под нашими стенами? Как все дублеты, они хранили в своем мозгу часть памяти тектоников, от которых отделились, и поэтому память о том, чего чудовища сами не пережили, и желание отомстить за тех, кого они никогда не любили, разжигали их злобу. И эта невообразимая орда ворвалась в столицу мира и свела всю операцию просто к бойне вселенских размеров. Ужас.

Никакого сопротивления они не встретили. Цезарь и Помпей плели козни друг против друга, а их войска были наполовину распущены и находились далеко. И кто мог бы упрекнуть их в том, что оба потеряли бдительность? Тектоники ворвались в город, точно буйный поток; подобно тараканам, они разбегались по улочкам, проникали в дома через окна и двери. Убивали и пожирали, пожирали и убивали. Вероятно, присутствие ахий могло бы немного сдержать продвижение тектонов, и это позволило бы многим жителям покинуть город. Но ахии были на побережье Адриатики. И кого следовало за это благодарить? Моего отца с его хитростями и политическими интригами.