Читаем Молчать нельзя полностью

— Его зовут Стефан Яворский, а немца, любовника его жены, — Эрих Брамберг. Брамберг регулярно появляется здесь, в лагере. Он член «суда», выносящего смертные приговоры в одиннадцатом блоке, — сообщили друзья Янушу на следующий день.

— Доски достали?

— Четырех хватит?

— Надо сделать ящик, чтобы в нем могли поместиться два человека.

— Не заботишься ли ты о наших похоронах?

— Возможно, — ответил Януш. — О временных. Какие документы у Яворского?

— Удостоверение с фотокарточкой, сотней печатей со свастикой, подписями и прочее…

— Хорошо. Не упускайте Яворского из виду. Я постараюсь найти способ встретиться с ним. Юн должен помочь мне.

Шли дни. Состав команды в карьере все время менялся. Заключенные умирали, на их место пригоняли новых.

Юп был очень доволен Янушем. Теперь он мог без помех заниматься своим чудовищным увлечением — убийствами в одиннадцатом блоке, помощью при селекциях в санитарной части, работой в крематории.

Мариан Влеклинский несколько раз был в женском лагере и раздобыл для Януша фотографию Юпа Рихтера. В рваной одежде с чужим номером Юп стоял на фоне большой группы скелетоподобных униженных женщин, смотревших на него со страхом. Ценный документ! Януш всегда имел его при себе. Хотя Юп и был доволен своим писарем, содержащим всю документацию в порядке, но относился к нему с недоверием. Ведь Януш по-прежнему ночевал в блоке вместе с заключенными и сторонился начальства. Юп продолжал давать ему сигареты и лишнюю порцию хлеба, которыми Януш делился со своими друзьями. Несмотря на это, Януш чувствовал, что Юп выжидает лишь момент, чтобы схватить его за горло.

И такой момент настал. Однажды в мае Юп появился в конторке восемнадцатого блока вместе с офицером СС. Януш узнал в нем того самого эсэсовца, который в свое время назначил его писарем.

— Тадинский, — начал офицер, — я слышал о тебе не очень приятные вести.

— Обо мне, господин шарфюрер? — спокойно спросил Януш и взглянул на старшего по блоку, стоявшего, насупившись, в стороне. — От кого же вы слышали?

— От него, конечно. От кого же еще?

— Если я плохо работал, то почему господин старший по блоку сам не сделал мне ни одного замечания?

— Юн говорит, что ты все время меняешь состав команд, что ты посылаешь людей работать то в одно, то в другое место. Это верно?

— Да, господин шарфюрер. Но составление списков команд входит в обязанности старшего по блоку, а не писаря. Я это делаю по его просьбе, стремясь хоть немного помочь слишком занятому господину Рихтеру.

— О да, он очень занят, отправляя на тот свет разную сволочь, — засмеялся эсэсовец. — Юн здорово наловчился в этом деле.

— Распределяя заключенных на работу, я старался добиться наилучшего результата и оправдать оказанное мне доверие.

— Вот оно что! Объясни, Тадинский!

Януш пока не волновался. Ведь эсэсовец сам назначил его на эту должность, и Юп не может утверждать, что Януш стал писарем по недоразумению. Все обойдется хорошо, если он не допустит ошибку в объяснении своего поведения.

— Заключенных привезли сюда не для развлечения, а для работы, — начал объяснять Януш. — И я думаю, что не ошибусь, если скажу, что они чувствуют себя здесь… не очень счастливыми.

— Так и должно быть, — перебил эсэсовец резко. — Они здесь для того, чтобы быстрее отправиться на тот свет.

— А я думаю, что нечего торопиться отправлять их туда, — возразил Януш.

— Пусть сначала поработают как следует. Что толку убивать их раньше времени? Надо сделать так, чтобы от них было побольше пользы. Если каждый день заставлять их делать одно и то же, то они возненавидят труд, ослабеют духовно и физически. Надо взять от них все, прежде чем отправить к праотцам…

— Ты действительно так думаешь? — спросил с недоверием офицер.

— Проверьте, была ли в нашем блоке хоть одна попытка к бегству с тех пор, как я стал писарем. Разве у нас не уменьшилась смертность? Чем вы можете быть недовольны?

В блоке действительно уменьшилась смертность и не было ни одного побега в последнее время. Это можно было объяснить отчасти случайностью, а также и тем, что Януш старался по возможности сохранять людям силы. Он посылал слабых на более легкую работу, а остальных переводил с одного участка на другой.

— Он прав, Рихтер, — сказал строго офицер. — Ты только и умеешь убивать, У тебя столько же мозга, сколько яиц у кастрированного быка.

Эсэсовец засмеялся, довольный своим сравнением. Януш рассмеялся тоже. О, как он ненавидел вульгарный юмор садистов, их пошлость, их беспощадную систему морального и физического уничтожения человека!

— Он отказался жить вместе с персоналом блока и сторонится начальства,

— зло сказал Юп.

— Что ты на это скажешь, Тадинский?

— С персоналом я действительно общаюсь мало. Я серьезно отношусь к своим обязанностям, и у меня не остается времени для посторонних разговоров,

— с достоинством ответил Януш. — Картотека и списки должны быть в идеальном порядке, и у меня на это уходит целый день.