Читаем Молчать нельзя полностью

Эта безотрадная картина угнетающе подействовала на прибывших. Никто уже не радовался тому, что выбрался из карантина. Смерть, витавшая над Освенцимом, незримо тянулась к ним.

У плаца находилась кухня, там лицом к стене, с поднятыми вверх руками стояло человек двадцать. Перед кухней были вбиты три толстых черных столба с перекладинами, на которых, покачиваясь на ветру, болтались веревки. Рядом с виселицей сверкала яркими красками беседка с островерхой крышей.

По лагерю ходили эсэсовцы. Вот один толкнул в лужу нескольких заключенных, собиравших воду, и пошел дальше, не удостоив вниманием ни тех, кто неподвижно стоял у кухни, ни вновь прибывших.

К колонне подошел заключенный. Истощенный, как и все остальные, он все же выглядел лучше других, так как глаза его еще не потеряли живой блеск.

— Новички? — спросил он.

— А ты кто? — ответил вопросом Януш, который с молчаливого согласия четверки стал у них за старшего, так как хорошо говорил по-немецки, умел владеть собой и казаться почтительным.

— Эсэсовский шпион, кто же еще! — с такой злобой ответил незнакомец, что всякое недоверие исчезло.

— Мы из Биркенау.

— Из карантина?

— Да! Кажется, немцы так называют то место.

— Я тоже там побывал. Не очень сладко, но все же лучше, чем здесь.

— А здесь ты давно?

— Почти три месяца. Рекорд? Слыхали, наверное, их лозунг: «кто прожил больше трех месяцев — тот вор». Ну, так это я и есть вор. Иначе давно бы уже умер. Думаю, что продержусь еще пару месяцев, ,а может, и больше. Дожить бы до того дня, когда они получат за все.

— Но как тебе удалось? — спросил Януш и посмотрел на призраки, бродящие по лагерю.

— Что удалось? Не стать таким, как они? — он пожал плечами. — Наверное, я хитрее их или выносливей. Ведь я еще работаю. Сейчас получил освобождение на четыре дня. Натер сваями плечи. Я переношу бетонные сваи, — пояснил он,эсэсовец осмотрел и дал освобождение на четыре дня. Видно, еще не совсем выдохся, иначе пустили бы в расход. Завтра опять пойду с рабочей командой. А те, что бродят там, — сказал он, — это «мусульмане», они ожидают отбора.

— «Мусульмане»? Отбора? — одновременно спросили Тадеуш и Януш.

Новички плотной стеной окружили беседовавших, стараясь не пропустить ни слова. К счастью, эсэсовцы, время от времени появлявшиеся на плацу, не обращали внимания на то, что прибывших знакомят с лагерными порядками.

— «Мусульмане» — так на лагерном жаргоне называют обреченных на смерть. Здесь работают до тех пор, пока есть силы. Не сможешь утром встать и выйти на работу-это конец. Тогда направляют в «лазарет». Страшно смотреть на скелеты, обтянутые кожей, с непомерно большими суставами! Скелеты, на которых нет ни грамма мышц. В «лазарете» проводят отбор, и тех, кто уже не может работать, — ликвидируют.

— Расстреливают?

— Их ждет расстрел, укол фенола в сердце или газовая камера. Убийство здесь вроде спорта. Убивают разными способами, иначе им было бы слишком скучно. При крематории есть две газовые камеры, говорят, что на заброшенных хуторах в Биркенау стали работать еще две. А «мусульмане» — это живые мертвецы. Они уже ни о чем не думают, даже о своей судьбе.

— А за что наказаны вон те, у стены? — спросил кто-то.

— Их номера назвали сегодня на утренней поверке.

— Ну и что ж?

— Вы так мало знаете об Освенциме? Зачем эсэсовцы вызывают? Сегодня их убьют. Расстреляют или повесят. Скорее всего расстреляют. Их много, и эсэсовцам надоест вешать.

— Но за что же? Что они сделали?

— Да просто так. Что они могут сделать? Из их блока кто-то бежал. За это эсэсовцы расстреливают первых попавшихся. Не стоит строить иллюзий. В карантине бьют, издеваются, морят голодом. А здесь все кончается убийством. Палачи соревнуются, кто больше убьет.

Друзья переглянулись. Их собеседник засмеялся.

— Что? Тоже о побеге думаете? Через это прошли все, — вздохнул он. — Не хотите, чтобы за ваш побег расплачивались другие? Для них, — кивнул он в сторону стоявших у стенки, — не велика разница, когда они умрут — сегодня или позже. Их интересует, удался ли побег. Обидно, если нет. Ведь тогда они погибнут зря. Если думаете бежать, тщательно подготовьтесь, взвесьте каждую мелочь. Нельзя бросаться наобум. Не мало было умных ребят, было много хитрых, искусных побегов, но удались лишь немногие. Горе вам, если вас схватят. Эсэсовцы очень изобретательны на пытки. Вы, наверное, это и сами знаете. Хотите бежать — подумайте о своих родных. Их нужно предупредить, иначе шкопы притащат их сюда вместо вас.

Януш, Тадеуш, Генек и Казимир молча переглядывались.

— И все же должен быть верный способ, — сказал Генек, заскрипев зубами.

— Конечно. Время от времени побеги удаются. И тогда радуются все заключенные, несмотря на неминуемые расстрелы. Главное при побеге — иметь помощь с воли. Иначе куда денешься? Да и родных кто-то предупредить должен.

— Помощь с воли? — уныло переспросил Януш. — Это невозможно!