Читаем Молчать нельзя полностью

Вилли, обладавший исключительной силой, перевернул его вверх ногами и засунул их в петлю, стянув у лодыжек. Януш висел вниз головой в нескольких сантиметрах от пола. Кровь прилила к голове, в висках застучало.

— Ну вот и висишь, как зарезанная свинья, — отдышавшись, сказал Вилли. — Не плохо бы тебя сейчас прикончить.

— Попои его, — нетерпеливо приказал Циммерман.

Вилли принес большой чайник и взял воронку. Януш следил глазами за его движениями. Он испытывал нечеловеческие страдания. Цепи врезались в запястья, стянутые за спиной. Вилли не спеша подходил к нему.

— Подумай, Тадинский, — сказал Циммерман. — Это очень неприятная процедура. В конце концов ты все равно заговоришь.

— Вряд ли, — произнес Януш с трудом.

Вилли вставил конец воронки в ноздрю Януша и влил туда воды. Боже, какой ужас! Он стал задыхаться. Ноги рвались, из петли, а кровоточащее тело конвульсивно содрогалось. Януш кашлял, тщетно пытаясь вдохнуть немного воздуха. Но это не удавалось. Ледяная рука перехватила горло, он перестал сопротивляться и повис без движения в надежде на то, что скоро задохнется. Но опытный Вилли был тут как тут.

Януш почувствовал, что вода выливается изо рта. Постепенно исчезло ужасное чувство удушья, и снова появилась боль в спине и ягодицах. Лицо покрылось каплями пота, а глаза наполнились слезами. Голова горела как в огне.

— Да, Тадинский, этого никто не выдерживает! — сказал Циммерман.

— А я выдержу, — ответил Януш хрипло. — Я выдержу, проклятый шкоп.

— Добавь ему, Вилли! — закричал Циммерман.

Все началось снова. Восемь раз корчилось грязное нагое тело, борясь с удушьем. Восемь раз Януш медленно-медленно приходил в себя, теряя последние силы. Но всякий раз на вопрос Циммермана, не передумал ли он, Януш неизменно отвечал колкостью или насмешкой.

И в тот момент, когда сил для сопротивления уже не было, а разум отказывался выносить ужасную боль в измученном теле, Циммерман прекратил пытку. Он сам устал.

— Развяжи его — приказал он Вилли.

Вилли развязал петлю, и Януш упал на пол. Он тяжело дышал, перед глазами стояла серая, непроницаемая пелена.

— Поднимайся и иди сюда, — как во сне услышал он издалека голос Циммермана.

Каким-то чудом Янушу удалось встать на ноги и неверным шагом подойти к столу. В мутном тумане расплывалось лицо Циммермана. В выражении, лица Циммермана появилось что-то новое: признание в бессилии и намек на невольное восхищение.

— Ты выиграл! — произнес Циммерман. — Завтра утром мы отправим тебя отсюда. Не подумай, что тебе повезло. Самым лучшим выходом для тебя был бы расстрел. Там, куда мы тебя посылаем, ты умрешь медленной смертью. Самые сильные выдерживают в тех местах не больше года. Твою жену, Тадинский, мы отправим в увеселительное заведение в Смоленске. Позабочусь и о сыне…

— Ты не имеешь права!. . — воскликнул Януш.

— Я имею все права, — рявкнул Циммерман. — Подойди сюда! — Он вскочил со стола. — Ближе! Я дам тебе еще один урок. Ты всю жизнь будешь помнить Циммермана.

Януш подошел к нему. Он чувствовал себя беспомощным из-за связанных на спине рук. Слишком обессиленным, чтобы сопротивляться. Все прыгало перед глазами. Циммерман с ехидной усмешкой выдвинул ящик стола.

— Опускай сюда свои поганые … . !

— Не могу, — прошептал Януш, испытывая тошноту и страх.

Циммерман грубо подтолкнул Януша к столу, поставил вплотную к ящику и с силой прихлопнул его.

Нечеловеческая боль раскаленными шаровыми молниями пронзила Януша до мозга костей. Он пронзительно закричал не своим голосом. Словно тысячи ножей пронзили его. От чудовищной боли померкло сознание.

Наступило избавительное беспамятство. Януш упал лицом вперед, все еще корчась от нестерпимой боли.

— Вот это да, господин майор! — пришел в восхищение Вилли. — Я думал, что сдохну от смеха, когда…

— Приведи его в чувство и развяжи, — закричал Циммерман в бешенстве.

— Будем брать его жену? — с вожделением спросил Вилли. — Перед отправкой, в Смоленск я мог бы с ней, с вашего разрешения…

— Его жена останется дома, — ответил Циммерман и посмотрел на лежавшего без чувств Януша, голое тело которого все еще конвульсивно дрожало. — Этот человек ужасно боялся, но не проговорился. Это настоящий парень…

Януш очнулся в подвале. На полу валялась его одежда, которую Вилли и Хорст швырнули вслед за ним. Мальпа помог ему одеться.

— Ты думаешь, что меня действительно отправят завтра? — спросил Януш.

— Похоже, так, — ответил Мальпа. — Они вернули одежду, а это хороший признак. Все говорит за то, что ты держался молодцом. Возможно, отправимся вместе. Вдвоем в концлагере будет легче.

— А как он поступит с моей женой? Неужели выполнит свою угрозу?

— Все может быть. От Циммермана не жди добра. Но ты не должен думать об этом. Тебе надо думать о самом себе. Все свои силы направь на одну-единственную цель: выжить и быть свидетелем, когда наступит час возмез— дия. Хотел бы я быть вместе с тобой. Вместе мы, пожалуй, выдержали бы.

Но их надежды не сбылись. Открылась дверь, и вошли четыре эсэсовца.

— Мальпа! — раздался повелительный голос.