Читаем Молчание полностью

Рой-Рой светил ему фонариком, и пока он сочинял ответ на вопрос «ЧЕГО ЕЙ НАДО?», по-детски накорябанный печатными буквами, оба парня в нетерпении подглядывали из-за плеча.

Ну, молодцы ребята! И как только они догадались, мать их ети?

«Это был Виктор, — написал он без колебаний. — Велел передать вам, что Хейнса сегодня не будет. Мы можем отправляться ПО ДОМАМ».

Должно быть, это как-то связано с вибрациями…

Завершив массаж, Донат дал детективу не слишком дружеский подзатыльник.

Тсс, тсс… — это Рой-Рой, забирая у него клочок бумаги, выдал свою версию смеха.

Свет погас. Детектив потер ухо, в котором все еще звенело, глядя, как силуэты глухарей, возвращающихся к своим постам на стульях у стены, растворяются в темноте. Через минуту послышалось характерное шуршание, и он понял: бумажку скомкали и швырнули в угол.

Попытка — не пытка.

— Я об этом думала, — вещала девушка в лавандовом платье. Этакая коренастенькая блондиночка с бойкими, уверенными манерами, лет восемнадцати, не больше, — чья-нибудь дочка… У Тома Уэлфорда появилось неловкое чувство генетического déjà vu. [51] — Мне многие говорили, что я способна вдохновлять других. Вот где настоящая жизнь.

— Нью-Йорк — умирающий город, — жеманно проговорил ее юный кавалер, так похожий на нее, что их можно было принять за близнецов; его уже порядком развезло. — Какая, в задницу, настоящая!

— Не думаю, что кто-то из вас, молодые люди… — попытался вмешаться Том.

— При нынешнем положении вещей, — с жаром продолжала девушка, — я туда особенно и не рвусь. Люди утратили всякий пиетет к жизни, да и вообще ко всему. И все же надо верить, что мир становится лучше… — Она подняла на Тома глаза в цвет платья. — Привет, меня зовут Кассандра. Вы согласны? Согласны? Что он становится лучше, я имею в виду?

— Хотелось бы надеяться, — уклончиво ответил Том.

Они стояли у мраморных ступеней бассейна, вокруг которого образовалась альтернативная вечеринка; там в основном тусовался молодняк: одни сидели на газоне, покуривая травку, другие болтались как неприкаянные. Кто-то сказал ему, что пару минут назад вроде бы видели, как Карен пошла сюда.

— Я ищу свою жену. Знаете, высокая такая, с темными…

— В таком столпотворении легко потеряться, — перебила Кассандра. — Надо же было пригласить столько народу! Сама не знаю, что я здесь делаю. — Она покачала головой. — Вряд ли мы с ней встречались.

— В Нью-Йорке есть лишь два-три человека, с которыми я встречаюсь, — вставил невпопад ее «близнец». — Они там вообще почти все вымерли.

— Ну сколько можно, Бомон! — Кассандра обдала его раздраженным взглядом. — И откуда в тебе столько негатива?

Потом подцепила Тома под ручку и спросила, не хочет ли он потанцевать. Лучший способ кого-то найти, сказала она со смехом, в каком-то неуемном энтузиазме увлекая его за собой, — это дать ему возможность найти тебя.

Том неуклюже высвободился и быстро зашагал через газон назад к дому. Дождь пока так и не собрался, но пошли разговоры о том, чтобы перенести фейерверк на час раньше — так, от греха подальше.

Пробираясь сквозь битком набитый шатер, где под звуки джаз-квартета накрывали второй ужин, он искал глазами Карен, а сталкиваясь с друзьями, коротко бросал им: «Кажется, я где-то потерял свою жену», не желая показаться излишне озабоченным.

Когда какой-то незнакомец подкатил к нему и спросил, не имел ли он счастья и т. д., Том понял, что пора уходить. Он поднялся по ступеням украшенного гирляндами крыльца и прошел непосредственно в дом, решив напоследок пробежаться по опустевшим гостиным.

Карен как в воду канула.

Вероятно, она просто «устала» — в старые времена она употребляла это слово, когда сильно напивалась, — и вернулась в Эджуотер. Дело близилось к полуночи.

В худшем случае, рассуждал Том, поднимаясь по лестнице, она могла увидеть, как он разговаривал с Виктором Серафимом. Черт его дернул сюда притащиться. Совсем спятил мужик. Да еще в этом дурацком обезьяньем костюме. Он, видите ли, получил приглашение. А как он его поприветствовал — прямо как бывший однокашник… Господи Иисусе! Ладно хоть, он долго не задержался — сказал, что хотел, и был таков. Кроме Тамары, которой не терпелось услышать лишний комплимент ее чувству стиля в том, как она открыла простому люду двери в зачарованный мир Нонсача, никто о нем не упомянул. Если Карен и в самом деле была свидетельницей их встречи, то надо отыскать ее и все объяснить, пока она не сделала скоропалительных выводов, пока не перевернула все с ног на голову.

Это всего лишь вопрос урегулирования отношений, но отнюдь не конец света, убеждал он себя.

Именно Тамара поведала ему, как они с Карен, ее «новой лучшей подругой», некоторое время назад поднялись наверх припудрить носики, как немного поболтали на площадке, а потом непонятным образом разминулись. Вроде бы без всякой задней мысли, подумал Том, и все же… и все же он что-то заметил — какой-то проблеск жалости в глазах пожилой женщины, что его и взбесило.

Он подождал, пока хозяйка дома, отдышавшись, проследует дальше, и только потом поднялся на второй этаж, где находились спальни.