Читаем Молчание полностью

Ноги у нее словно налились водой, она была беззащитна против доброты, которая давала ему власть над ней. Но разве не за этим она к нему вернулась? Сбросить с себя бремя. Она вспомнила, как спокойно было в Кэре, где каждый час каждого дня был как последний миг перед сном. Она вспомнила, что почувствовала, когда Том вскоре после их знакомства заявил, что хочет заботиться о ней вечно.

Карен передернуло. Она знала только один способ поменять кожу — это слепое повиновение.

— Чувствуешь, какой он? — спросил Том, крепче прижимая ее к себе той рукой, что была под юбкой.

— Ничего не могу с собой поделать, — проговорила она, всхлипывая. — Я люблю тебя.

— Я разговаривал с ним сегодня по телефону… с Дэвидом Бекуортом. Сказал ему, что искренне беспокоюсь за тебя.

Карен почувствовала, что он забирается глубже. Его пальцы ощупывали порезы, читая по ним, как по шрифту Брайля. Она охнула.

— Тебе не больно?

Она закусила губу изнутри.

— Ты в этом уверена, прелесть моя? Точно? — Он еще крепче сжал ее истерзанную плоть, затем развернул ее так, чтобы отблески огней дома Дэвенпортов падали на ее лицо.

— Если бы ты согласилась, Карен, — его губы вытянулись в тонкую линию, — нам обоим было бы легче понять, когда ты говоришь правду.

Ресницы ее задрожали, и она закрыла глаза.

— Домой!

Но Том уже убрал руку.

Карен почувствовала себя покинутой. Когда она открыла глаза, он уже отошел на некоторое расстояние. Стоял у самой воды, сунув руки в карманы и устремив взгляд в морскую даль.

— Можешь сообщить им о нашем разговоре, — бросил он через плечо. — Скажи, что ты допустила некую бестактность и я тебя простил. Но что касается меня, то я буду считать, что ничего этого не было. Если когда-нибудь эта тема возникнет снова, я просто не пойму, о чем ты говоришь.

На руку ей шлепнулось что-то влажное и теплое. Это была первая капля дождя.

— Есть еще одна причина, — еле слышно проговорила она, — о которой я тебе еще не сказала.

В воздухе не было ни ветерка.

Эдди Хендрикс нажал металлическую пипочку на корпусе своих часов. Высветились красно-рыжие циферки цвета и размера паучков-монетников. Он выставил запястье в темноту и постукал по стеклышку циферблата.

— Видите, который час?

Помигав цифрами еще пару секунд, детектив отпустил кнопку.

— Выходим на финишную прямую, ребята, — сказал он, не отступая от своей привычки разговаривать с немыми, как с нормальными людьми. Даже в условиях светомаскировки.

В комнате, совершенно пустой, не считая элементарной мебели и двух-трех упаковочных коробок, его слова отдавались легким эхом. Всякий раз после того, как он что-нибудь говорил — как бы самому себе, — комната, казалось, проваливалась в еще более глубокую тишину.

Донат и Рой-Рой, чьи силуэты лишь едва угадывались на фоне противоположной стены, горбились на стульях по обе стороны двери, похожие на каменных псов у ворот храма. Они находились в какой-нибудь дюжине шагов от Хендрикса, с большим комфортом расположившегося в кресле у камина, где он сидел, вслушиваясь в тишину, чтобы не пропустить момент, когда внедорожник вывернет с Уитли-роуд на подъездную аллею дома номер 1154. Благо, у них хватило ума загнать машину Хендрикса в гараж и закрыть двери, чтобы Хейнс, подъезжая, не догадался, что у него гости.

Знали ребята Виктора или нет, но детектив заключил с ними пари — десять кусков за то, что вышеупомянутый Джо Хейнс не вернется домой раньше полуночи.

Дверь в квартиру оказалась не заперта. В холодильнике — пусто, разве что кусок заплесневелого сыра и упаковка из шести банок пива «Коорс», которым он поделился с партнерами, что несколько разрядило обстановку, не считая того, что, когда Хендриксу понадобилось в туалет, Донат пошел с ним — выяснить, насколько можно ему доверять. Кроме чемодана со шмотьем Хейнса и кое-каких личных принадлежностей, сваленных в кучу на кровати (бритва, будильник, семейные фотографии в рамках), все указывало на то, что он съезжает.

— Войдет он в ту дверь в ближайшие двадцать минут — ваша взяла, — сказал детектив, — получите десять кусков. А нет, так и хрен с ним, может, он вообще не вернется, поставим тогда на этом точку, и по домам. Идет?

Он подождал, вглядываясь во мрак, — не ответа, но какого-нибудь знака, что они хотя бы понимают, что с ними разговаривают. Ему вспомнились слова Виктора о том, как при глухоте обостряется зрение — природный способ компенсации… Надо было выяснить, насколько хорошо его недоделанные астрономы видят в темноте.

— Так и быть, повысим ставку, — заговорил он наконец, — пусть будет сто тысяч долларов.

Ребята не отреагировали и на сто тысяч — казалось, они даже не дышат. Эдди вытер тыльной стороной ладони пот с лица. Все окна были нараспашку, но в гостиной стояла удушающая жара.

— Глухари сраные, — выругался он, зная, что, будь посветлее, он бы на это не отважился. — Думаете, я шучу? Думаете, я не тяну на такие деньги? Что ж, хрен с вами, читайте по моим губам.

Услышав, как под одним из них скрипнул стул, он подумал, уж не нашел ли он нужную частоту?

5

Назад они шли молча.