Читаем Молчание сфинкса полностью

Марина достала из сумки телефон и быстро, в одно касание набрала номер. Долорес Дмитриевна догадалась, что она звонит Малявину — кому же еще в такой ситуации? Но телефон Малявина был отключен. Как отметила наблюдательная Долорес Дмитриевна, в последние недели это случалось что-то слишком часто.

Все утро понедельника Никита Колосов провел вместе с сотрудниками отдела убийств в Сбербанке в Бронницах и в пятом автобусном парке, обслуживавшем междугороднее сообщение на участке Бронницы — Воздвиженское — Старогряжск. Среди опрошенных сотрудников Сбербанка сразу трое кассиров-операторов, работавших в день убийства, опознали по фотографии в отце Дмитрии своего клиента и подтвердили, что он снял со своего счета деньги в сумме сорока трех тысяч рублей.

В Сбербанк, по показаниям, свидетелей, отец Дмитрий пришел один, без спутников и покинул банк около 16.30. В автобусном парка. Колосов разыскал водителя 214-го маршрута и контролера, вспомнивших священника среди пассажиров автобуса, ехавшего днем в Бронницы. Отыскали и водителя автобуса, который по расписанию должен был прибыть на остановку, где сошел отец Дмитрий в 17.20, но водитель показал, что из-за дождя и мокрого дорожного покрытия он в тот вечер в расписание не укладывался, опаздывая по всему маршруту в среднем на четверть часа. Священника он среди своих пассажиров не припоминал — по его словам, по вечерам автобусы идут битком набитые: народ возвращается с работы. По времени данные, полученные в ходе осмотра места происшествия и опроса сотрудников Сбербанка и водителей, в принципе совпадали. Но по-прежнему оставался невыясненным вопрос о неизвестном молодом спутнике отца Дмитрия, о котором говорил доктор Волков!

Когда Никита прибыл в отделение в Воздвиженское, он предложил Кулешову нанести визит в Лесное, чтобы детально допросить проживавших там Валентина Журавлева и Алексея Изумрудова. О том, что Катя побывала в эти выходные в Лесном, он еще не знал, потому что с утра даже не заезжал в главк, а отправился из Москвы прямо сюда.

Усадьба восемнадцатого века со всеми ее реконструкциями и строительными работами не произвела на него впечатления. Дом с допотопными коринфскими колоннами и два флигеля, несмотря на новую крышу, европейские окна и свежую штукатурку, воспринимался им все еще через призму размещавшейся там некогда психиатрической больницы. Подобные заведения Никите доводилось посещать по долгу службы, и ничего хорошего он там не видел.

То ли настроение было виновато, то ли всякое отсутствие хоть каких-то положительных результатов по раскрытию убийства, но Лесное Колосова, прямо сказать, просто раздражало. Дом похож на сарай, его еще отделывать и отделывать, парк — сплошной бурелом какой-то — весь буграми изрыт и ямами. Пруды грязные, вонючим илом затянутые.

В парке копошились рабочие. А что делали? Черт их разберет — что-то рыли, раскидывая сырую тяжелую глину лопатами. Было и еще одно обстоятельство, резко испортившее Никите настроение, — его «девятка» на обратном пути из Бронниц всерьез забарахлила. И ему с Кулешовым пришлось как идиотам мчаться в Лесное на дежурной «канарейке». В моторе же родной черной «жужелицы» предстояло еще вечером всерьез покопаться вместе с отделовским механиком, устанавливая причину поломки.

Кулешов, примерно владевший обстановкой в Лесном, сообщил, что «живут вон в том флигеле — кажется, обслуга и реставраторы, центральная часть усадьбы пустует, хотя отопление и электричество уже полностью подключены». К этому жилому флигелю они сразу же и направились. И там их встретили две женщины, а также, вот удивительно, тишина и домашний, обжитой уют. Между Лесным снаружи и Лесным внутри, оказывается., была большая разница. Это Колосова удивило. Снаружи был ремонт, корыта цемента, ведра с известкой, битый кирпич, ямы, древесная стружка, грязь и пыль. Внутри же флигеля обстановка свидетельствовала о хорошем вкусе и солидных средствах его владельца, хотя ничто здесь пока не напоминало ни загородный клуб, ни гостиницу, ни тем более музей.

Женщин, встретивших их в доме, Кулешов знал — паспорта проверять не пришлось. Таким образом, Никита и познакомился с Мариной Ткач и Долорес Дмитриевной Журавлевой. Вторжение в частную жизнь породило некоторое замешательство с обеих сторон, но Никита быстро нашелся:

— Господин Салтыков здесь? Мы бы хотели переговорить с ним. — Произнося это вполне официально и вежливо, он невольно обращался больше к красивой, похожей на рекламную диву Марине Ткач, чем к увядшей, рыхлой, очкастенькой Журавлевой.

— А Романа Валерьяновича нету. Он, возможно, только к вечеру будет, а может, и не приедет совсем сегодня, — ответила Журавлева и окинула его строгим, испытующим взором поверх очков. — А в чем дело, что случилось, можно узнать?

— Вы знаете, что случилось. Настоятеля отца Дмитрия в четверг убили, — мрачно изрек Кулешов. — Мы всех в округе опрашиваем в связи с эти делом.