Читаем Молчание сфинкса полностью

Катя, налила себе горячего чая из термоса, нашарила в кармане куртки шоколадку — ой, надо же. Шоколадка была сладким напоминанием о примирении с мужем, «драгоценным В. А.».

Сидя в спецфургоне, напичканном видеоаппаратурой, Катя вспоминала совсем другое авто. Вспоминала, как она тогда вечером, усталая и вялая как улитка, выползла из ГУВД (Колосов остался в розыске, а Мещерский плелся хвостом, отстав в вестибюле) и нежданно-негаданно увидела на углу у зоологического музея такую знакомую, такую родную машину — свою, а в ней…

«Драгоценный» вышел, широко распахнул перед Катей дверцу. Все это делалось в строгом смущенном молчании, неулыбчиво, неприкаянно, виновато, но гордо. Катя пожала плечами — ах вот вы как, дорогуша, и тоже молча забралась внутрь. А что было говорить в такой ситуации? Свернулась калачиком на сиденье, закрыла глаза. «Драгоценный» был тут, рядом. Он вернулся. Он вез ее домой. Домой…

В лифте, в тесном ущелье Катя сделала к полному примирению решительный шаг. «Драгоценный» тоже сделал решительный шаг, два, три. Целоваться с собственным мужем в лифте темным осенним вечером после недели глупой непонятной ссоры из-за пустяка — в этом есть кое-что такое… Проведите собственный эксперимент — узнаете, убедитесь. Это чревато началом нового витка семейных отношений, настоящими чудесами. И чудеса в решете не заставили себя ждать. Когда Катя, страшно труся в душе (а вдруг снова скандал и развод?), объявила «драгоценному», что ей опять придется ехать в Лесное… совсем ненадолго, на чуть-чуть, но, возможно, придется там задержаться и до ночи (ой, мамочки!), тот лишь кротко вздохнул и сказал: «Что ж, я не понимаю, что ли? Помочь надо Сереге — езжай. Он звонил, сказал — эта ваша усадебная эпопея вроде как к финишу катится». Вот так обстояли дела на личном фронте. Катя была готова сказать спасибо судьбе и за это. Ба-альшое спасибо!

— Вид у Сережки как у заправского разведчика. Ты смотри, смотри, как он местность озирает — орелик, да и только! — хмыкнул Никита Колосов. Он не отрывался от монитора. — Катя, да взгляни — не пожалеешь. Сливки ГРУ на спецзадании… К работягам подходит. С Малявиным за руку здоровается. Ба, а они все уже там собрались, Я все у павильона кучкуются — Салтыков, эти пацаны Журавлев с Изумрудовым. А это кто же в куртке, в капюшоне — кубышечка? Это мадам Журавлева. Не узнать ее, прямо спасатель МЧС со шваброй. Сколько рабочих нагнали! Малявину, видно, пришлось дополнительную бригаду нанять…

— Что они там делают, Никита? — спросила Катя, следя за фигурками на экране монитора: крошечный Мещерский за руку здоровался с такими же крошечными Салтыковым, Изумрудовым, Валей Журавлевым, что-то говорил Долорес Дмитриевне.

— Они должны сначала расширить раскоп. Там площадку надо от глины очистить. И, кажется, они хотят копать там вручную, лопатами. Ну правильно, технику туда пускать нельзя, еще обрушит все.

— Но так они до вечера копать будут, Никита.

Колосов только пожал плечами — они будут копать, мы ждать. А ты что, куда-то торопишься?

В спецфургоне было хоть и тесно, зато относительно тепло. А вот в парке на берегу пруда ветер пробирал до костей — Сергей Мещерский сразу же замерз. Он застегнул куртку до самого горла, засунул руки в карманы. Смотрел, как копают рабочие, пластают глину, расширив яму. Малявин суетился больше всех — командовал, покрикивал, распоряжался. Салтыков, до глаз замотанный кашемировым шарфом, с азартом обсуждал с Долорес Дмитриевной версии того, что может скрываться за кирпичной кладкой. Как понял Мещерский, версиям них с Долорес Дмитриевной было только две: либо винный погреб, либо подземный ход. О прочих они не говорили, словно все-остальные предположения были табу. И тогда Мещерский решил, что пора и ему вставить в этот разговор свое веское слово.

— А вдруг там внизу нас ждет клад? — сказал он громко. — Тот самый, про который вы рассказывали, — легендарный клад Марии Бестужевой?

Долорес Дмитриевна посмотрела на него так, словно он сказал что-то неприличное. Салтыков усмехнулся не очень весело. А вот Валя Журавлев тут же обернулся, хотя до этого обсуждал с Изумрудовым (на полном серьезе), что вот, если бы он был богат, как Роман Абрамович, он, пожалуй, не стал бы покупать клуб «Челси», а купил бы акции компании «Майкрософт».

— Вы верите в клады? — спросил он Мещерского.

— Я верю, а вы, Валя? Журавлев пожал плечами:

— Ну раз и в прежние времена у людей были капиталы, причем не в бумажках, а в золоте и в серебре, испариться совсем без следа они не могли. Что-то где-то осталось. Правда, Роман Валерьянович?

— Почему бы и нет? Наверняка, — Салтыков по-прежнему улыбался. — Время стяжать сокровища, время их закапывать в землю. Время и находить. Может, нам повезет. Сейчас расчистим все, проверим металлоискателем подземные пустоты. О, кто к нам приехал… Сережа, ну вот я же тебе говорил. Она!