Племянник все еще ревел у меня на спине, но я прошла на кухню, сняла с полки глиняную банку и налила в чашу рисового вина. Когда я вышла с подносом во двор, Рюн ходил кругами и пинал камни. Увидев меня, он остановился.

– Спасибо, – юноша осушил чашу в два глотка.

Я ждала, пока он достанет какое-нибудь письмо, но вместо этого он вытер рот рукавом и спросил:

– Как у тебя дела?

– Помогаю по дому, забочусь о племяннике.

– И что, больше ничего интересного за последние месяцы?

– Я и с другими делами помогаю.

Положив руки на пояс, Рюн оглядел блестевшую золотом гору, голубое небо.

– Должно быть, жизнь у тебя здесь спокойней некуда.

– Очень спокойная.

– Скучная?

Я не ответила.

– Жених-то появился?

Я смущенно и настороженно скривилась:

– Нет.

– У твоей сестры есть муж и сын. Жениха у тебя нет. Как по мне, так ты здесь не особо и нужна. Тебя здесь ничего не держит. Командор Ли хочет, чтобы ты вернулась в полицию. Даже специально меня об этом попросил: знал, что мы знакомы.

– Меня? Он просит меня вернуться?

– Ну, приказать-то он тебе не может. Слишком он уважает инспектора Хана, чтобы так поступить. Ему известно, что вы с ним были связаны кровью.

– Но зачем я ему нужна?

– Он растерял всех способных тамо. Хеён и несколько других девушек сдали медицинский экзамен и стали дворцовыми врачевательницами.

Закусив нижнюю губу, я качала племянника. Я бы соврала, если бы сказала, что не помышляла вернуться в столицу, да и сердце подпрыгнуло от мысли о новой загадке. Но радость тут же испарилась и тяжелым грузом легла на душу: я вспомнила, что инспектора Хана больше нет.

– Все будет по-другому. Новый инспектор, новое дело, – кивнул Рюн. – Инспектор Хан говорил командору, что детективами рождаются, а не становятся. Хороший детектив должен быть любознательным и решительным – а он прям так тебя и описывал. В основном именно поэтому командор Ли и просит тебя вернуться, пусть и не хочет этого признавать. Ни один военный чиновник в жизни не признает, что ему нужна помощь девчонки.

Я почти что улыбнулась, хотя последние месяцы мне было сложно радоваться от души.

– Новый инспектор…

– Да, новый, – Рюн сглотнул ком в горле. По его лицу пробежала мрачная тень. – Я порой забываю, что инспектор погиб. Но его больше нет, Соль. И он хотел бы, чтобы ты продолжала жить, не оглядываясь на прошлое.

* * *

От моего дома до моря можно было рукой подать.

Я осторожно двинулась вдоль края обрыва. Лицо и поношенное платье промокли под морскими брызгами. Наконец я нашла тропинку вниз. Я спрыгнула на берег, под ногами хрустнула галька. Взобравшись на уходящие в море камни, я вытянула по бокам руки и сделала несколько нетвердых шагов. Туман рассеялся. Море передо мной плескалось о камни, усыпанные морскими звездами и моллюсками. Мимо прополз черный краб.

Я разжала кулак и посмотрела на измятое письмо. Рюн привез мне черную лакированную шкатулку из кабинета инспектора Хана.

– Должно быть, хозяин боялся, – объяснил Рюн, когда я спросила, почему инспектор сам не отдал мне шкатулку, хотя у него была такая возможность. – Эти письма были его сердцем, а он никогда не умел делиться самым сокровенным.

Это было самое последнее письмо инспектора Хана. Я глядела на него и гадала: а не привиделась ли мне столица? Не привиделось ли мне знакомство с инспектором или заброшенное поместье, где я встретилась со своей историей в виде старой сосны в форме реки?

Я ждала. Он появился передо мной не сразу, но в конце концов я увидела его длинное худое лицо, прямой нос, карие глаза, наполненные светом. Что они сейчас видели?

Я вгляделась в горизонт. Я знала, куда он ушел.

Он погрузился в море возрождения, в стремительный поток десяти тысяч рек. Я закрыла глаза и обратилась к небесам с просьбой: пусть в следующей жизни орабони окружают люди, чьи сердца будут полны доброты. А я буду доброй ко всем вокруг, потому что брат может быть в любом из них – в ребенке, в муравье, в слепой черепахе, прибитой к берегу волнами.

Возможно, если прислушаться, я услышу стук его сердца даже в глубинах моря.

Двадцать четыре

Последнее письмо инспектора Хана к мертвым

Великий сезон дождей все не прекращается. Сквозь болота я добрался до Инчхона. Я хотел поговорить с твоей старшей сестрой, взглянуть на дом, в котором ты выросла, но в последний момент отвернулся от ее дверей. Я не смог взглянуть в глаза нашему прошлому. Я не знаю, как дать тебе то, чего ты желаешь. Может, у меня получится вообразить это хотя бы в письме к тебе, но никак не лично. Мне не под силу стать братом, которого ты хочешь во мне видеть.