Читаем Молчание полностью

Фиби взглянула на Сэма, который держал руки на рулевом колесе и не отрывал взгляд от дороги. Было много милых мелочей, которые она любила в нем: длинные, почти женские ресницы; то, как он облизывал губы, прежде чем ответить на трудный вопрос; то, как забавно каждое лето выглядели его бледные ноги с узловатыми коленями, когда он наконец снимал джинсы и надевал плавки. Ей нравился маленький шрам над его ключицей, происхождение которого никто не мог вспомнить. Иногда Фиби целовала Сэма в это место, прикасаясь губами к тонкой белой полоске и заставляя ее исчезнуть.

Что, если она беременна? Может ли она стать настоящей матерью? Идея выглядела так абсурдно, что Фиби не могла представить себя в этой роли. Но аборт в качестве альтернативы тоже пугал ее. Ее мать однажды делала аборт, когда Фиби училась в пятом классе. Лучше всего Фиби помнила, как мать обнаружила свою беременность. Она купила тестовые полосочки и заперлась в ванной, а потом вышла оттуда, бледная и дрожащая. Она точно не выглядела обрадованной, но при этом не была потрясена или даже удивлена. Фиби показалось, что ее мать испугалась; да что там, она была в ужасе.

– Мама, все подтвердилось? – спросила Фиби. Она разрывалась на части. Иногда она втайне желала иметь маленького брата или сестру, но глубоко внутри Фиби понимала, что рождение беспомощного младенца в их жалком подобии семьи было непозволительной роскошью.

Мать не ответила, но сразу же отправилась за водкой и пила до тех пор, пока не отключилась на диване. Фиби накрыла ее одеялом, и сама отправилась в постель. Мать пошевелилась, прищурилась на дочь и пробормотала: «Ах ты, бедняжка». Фиби улыбнулась и позволила погладить себя по голове худой рукой с пятнами от никотина и обломанными ногтями. Мать улыбнулась в ответ и тихим, любящим шепотом добавила:

– Мне следовало утопить тебя сразу после рождения.

Фиби отступила на шаг, и рука матери упала на диван.

– Тогда ты была бы спасена, – прошептала с закрытыми глазами мать.

Утром она позвонила в гинекологическую клинику в Уорчестере и отправилась туда. Она вела себя так, словно шла к дантисту, чтобы вырвать больной зуб. Фиби понимала, что на самом деле мать испытывала совсем другие чувства, но, с другой стороны… возможно, она даже не была беременна и терзалась без всякой причины.

Фиби закрыла глаза и услышала в голове тихий, низкий голос матери, пропитанный бурбоном: «Нет смысла беспокоиться о том, что было или будет. Ты должна прямо сейчас стараться изо всех сил и верить, что все остальные делают то же самое».

Может быть, это единственная мудрая мысль, которую она слышала от своей матери.

Практически все остальное было бредом сивой кобылы. Например, то, что она сказала, когда Фиби впервые сообщила ей о Темном Человеке.

– Кто-то прячется в моей комнате, – крикнула она. Ее сердце гулко стучало в груди, ладони вспотели. Ей было семь лет, и они жили в квартире на Белчер-стрит. Время перевалило за полночь, и Фиби, зажмурившись, выбежала из своей комнаты. Ее мать была на кухне, она привалилась к столешнице, скривившись так, что смотрела одним глазом через пелену табачного дыма.

– Что? – гортанно спросила она. Ее мать прожила в Северной Каролине лишь до восьми лет, но когда она сильно выпивала, Фиби по-прежнему слышала южный акцент.

– Кажется, это мужчина, – сказала Фиби.

– И как он выглядит, милая?

– Темный, как тень.

Мать вздрогнула, но потом улыбнулась.

– И откуда он появился, этот твой Темный Человек?

– Из-под кровати. Там есть дверь.

– Тогда лучше сделай, чтобы она всегда оставалась закрытой. Если однажды Темный Человек приходит, то он возвращается. А когда он проникает в тебя… – Она поежилась и налила очередную порцию. – Хлебни-ка глоток, малышка. Это вроде лекарства. Оно поможет тебе заснуть.

– Сэм?

Он оторвал взгляд от дороги, моргнул и посмотрел на Фиби.

– Ты когда-нибудь верил, что Тейло настоящий?

Он покачал головой.

– Раньше нет, но теперь верю. Не думаю, что он Король фей или что-то в этом роде, но, похоже, где-то есть парень, который мутит голову моей сестре.

– А что думала Эви?

– Она считала, что Лизе следует держаться подальше от леса.

– Почему ты перестал разговаривать с Эви? – спросила Фиби. – Вроде бы в детстве вы были очень близки.

Сэм снова повернулся к ней; его лицо было освещено фарами машин, проезжавших по встречной полосе.

– Сэм, – сказала Фиби. – Мы вместе вляпались в это дело. Ты должен дать мне хотя бы какой-то намек. В твоей жизни есть целые главы, о которых я ничего не знаю.

– Тебя тоже нельзя назвать открытой книгой, – возразил он.

Туше.

– Хорошо, тогда давай заключим сделку, – сказала Фиби. – Ты начнешь рассказывать мне о себе, а я сделаю то же самое. Черт, я даже могу начать первой. – Ее мысли вернулись к возможной беременности, но она отвернулась от этого и позволила своему разуму блуждать, чтобы ухватиться за что-то еще, за какое-нибудь откровение, которое поможет навести мосты между ними, потому что известие о беременности только отдалит их друг от друга.