Читаем Молчаливая исповедь полностью

Лоретт вошла в дом. Через несколько минут она услышала, как зачихал его старенький «плимут» 1948 года, выруливая на дорожку. Она поднялась к себе и вскоре забыла о деде. Ее мысли вернулись к одному человеку, тело которого излучало здоровье и невероятную жизненную силу, а лицо было чуть более красивым, чем ей хотелось, и это «чуть» не давало ей покоя. Лениво растянувшись на кровати поверх фланелевого одеяла, Лоретт закрыла глаза. Чем чаще она виделась с Джеффом, тем сильнее ее влекло к нему. Вот почему она так неразумно приняла его предложение. Но хрупкую защитную скорлупку израненной разводом души еще так легко было раздавить, а новых ран душа не перенесет… Здравомыслящая женщина сняла бы сейчас трубку, набрала номер Джеффа и твердо отказалась бы. Но Лоретт именно сейчас претил здравый смысл. Кроме того, как известно, у нее не было телефона. Это обстоятельство повернуло ее мысли в другом направлении. Может, снова пойти в телефонную компанию и еще раз поругаться с ними? Но что она могла сказать секретарше? Кажется, она в прошлый раз все уже высказала. А менеджера сегодня не будет. И вдруг мысль, достойная гения, мелькнула в ее голове: почему бы не установить новый телефон на собственное имя? Она пользуется полным доверием компании, и ей при этом вовсе не обязательно упоминать о дедушке и об этом треклятом счете. Да, так она и поступит! Она поставит телефон на свое имя и этим покончит с нудной проблемой неоплаченного счета!

Все дело Лоретт уладила за десять минут. Она позвонила от соседей в компанию и потребовала установить телефон. Ей пообещали все сделать на следующий день.

Джефф считал, что воспоминания о летних вечерах в этом маленьком городке были именно той причиной, которая заставила его вернуться в Локэст-Гроув. В Мемфисе он редко выходил на прогулку, редко ходил пешком, но теперь с удовольствием гулял почти ежедневно, каждый вечер. Ему нравился свежий местный воздух, нравилось ощущать кожей лица влагу тумана, спускавшегося сюда, в долину, с Аппалачей, чувствовать под ногами деревянные доски тротуаров в старой части городка. Ему было приятно, когда с ним здоровались, окликая по имени, сидящие на крылечках горожане.

Сегодня вечером Джефф чувствовал себя особенно умиротворенным и спокойным. Он совершал прыжки по школьному двору, прислушиваясь к крикам мальчишек, играющих в бейсбол под зажженными переносными фонарями. Когда-то он играл здесь сам и учил худенькую, высокую, словно светом умытую Лоретт принимать мячи. «Да, она никогда не была выдающимся игроком в бейсбол!» — с улыбкой вспоминал он.

Мысли о ней погнали его к ее дому. Идя к нему, он чувствовал упругость своих шагов. Как только она приступит к работе, они будут очень часто видеться, и он с нетерпением ждал этого. Днем их отношения будут, естественно, строго служебными, но после работы… О, после работы совсем другое дело!

Он часто думал о Лоретт, о ее волосах такого редкого и прекрасного оттенка — белокуро-коричневатого, о ее легком манящем теле, которое так соблазнительно проглядывало в вырезе платья, о том, какими мягкими, влажными, зовущими были ее губы, когда она раскрывала их. В воображении он целовал эти губы, ощущая их неповторимый вкус, прикасался к ее обнаженному телу.

— Ну-ка стоп, Мюррей! — громко приказал себе Джефф, а оказавшаяся рядом собака подозрительно на него посмотрела. «Если ты позволишь своему воображению разыграться, то придется возвращаться домой и лезть под холодный душ».

Несколько минут спустя он все же поднялся по скрипучим ступенькам дома Эврайла Харрисона и постучал в дверь.

Ему открыла босая Лоретт в зеленых шортах и зеленой футболке с короткими рукавами. Ее медовая стрижка пребывала в очаровательном беспорядке. Когда Лоретт увидела его, на губах ее словно распустился цветок и появилась прекрасная улыбка.

— Какой приятный сюрприз, Джефф! — воскликнула Лоретт. Но когда она увидела на нем форму полицейского, улыбка исчезла с ее лица.

— Ты что, на службе? — торопливо спросила она.

— Нет, просто не успел переодеться.

— Кто там? — крикнул из комнаты погрузившийся в недра своего кресла дедушка.

— Так, один приятель! — ответила Лоретт через плечо. Быстрым движением руки плотно захлопнув за собой дверь, она взяла Джеффа под руку. — Может, посидим здесь, на крыльце?

— Меня это вполне устроит.

Это соответствовало действительности: на крыльце было прохладно и темно.

Когда они уселись рядом, она, однако, отодвинулась от него и стала озираться, словно перепуганная шестнадцатилетняя девчонка.

Он молча наблюдал за ней.

— Что случилось?