Вчера судно торжественно соскользнуло в воду по слипу, смазанному китовым жиром. При спуске присутствовали рабочие с семьями, женщины держали в руках ветки кораллов. На дощатом возвышении недалеко от помоста стояли Гарри Придонный, гордо вдыхающий аромат свежего корабельного лака, и Георг Нэй. Фамильяры колдунов резвились в горе стружки. «К спуску готовьсь!» Музыканты на причальной стенке ударили в барабаны, дунули в трубы, зрители загудели, молотки выбили деревянные подпоры – и «Каллен» полетел вперед по задымившемуся настилу, взметнул столбы брызг, вздрогнул и закачался на вспененной волне. Опадая, затрепетали на ветру концы разорванной шелковой ленты…

Уже на воде на борт когга установили две каронады и четыре легкие речные пушки. Набили припасами трюм. Закончили оснащение. Борта судна опоясывал слой каменного дуба – достойный ответ пушечным ядрам и зажигательным бомбам.

Солнце окутывала призрачная дымка. Накрапывал теплый дождик. Тускло блестели надраенные медные поручни и части. Прямоугольный, украшенный символом Гармонии парус надулся ветром, на рее плескались вымпелы.

Нэй сидел на шкафуте под парусиновым тентом. Накинутый на плечи плащ, собранные в косичку волосы с ранней сединой. Сосредоточенный на руках взгляд.

– Полборта право! – донеслось со шканцев.

– Руль полборта право! – доложил рулевой.

Нэй надавил большим пальцем на защелку и снял изогнутый магазин; опустил предохранитель, передернул затвор и нажал на спусковой крючок; выбил ребром ладони шомпол; взялся за приклад, приподнял и отделил крышку ствольной коробки; достал из затворной рамы возвратный механизм, следом – саму раму вместе с затвором, затем – трубку для отвода пороховых газов…

– Отводить!

– Руль девять градусов лево!

Прозвенели два сдвоенных удара корабельных склянок, и Нэй положил разобранный автомат на отрез ткани.

«Каллен» шел галсами по несколько миль. Капитан Пакинс вел судно в дальний восточный рейс.

8. Восточный бриз

Небо начало сереть, когда они услышали звук. Несколько матросов синхронно упали на колени, зажав уши ладонями. Нэю чертовски захотелось поступить так же, но он сдержался.

– Рыбьи кишки! – поморщилась Лита. – Это что такое?

Звук нарастал. Оглушающий скрежет ввинчивался в череп, сводил челюсти и заставлял позвоночник вибрировать.

– Сирены! – закричал штурман. – Мы обречены!

Нэй потянул за нить и запечатал штурману рот. Нужно было предотвратить панику. Он вспомнил, как давно, по пути к Косматому маяку, Лита спрашивала про сирен.

– Это не они, – твердо сказал колдун.

«Каллен» шел в предрассветной дымке. Капитан Сынок, Алтон, Нэй и Лита стояли на носу, напряженно вглядываясь в туман. От душераздирающего скрипа ныли зубы.

– Вот оно, – прошептала Лита, задирая голову.

Нэй встречал гигантские артефакты из Старого мира, из эпох до Реки. Странный металлический корабль в снегу у рифов острова прирученного электричества был в три раза больше той штуки, что он видел сейчас. И все же мурашки побежали по коже колдуна.

Во мгле вращалось огромное колесо. Добрых шестьдесят ярдов в высоту, оно зачерпывало люльками туман. Такие колеса, знал Нэй, использовали для развлечений в Вагланде. Детишки щекотали нервы, поднимаясь над парком. Милорд мечтал заполучить подобный аттракцион; чудовищная расточительность, по мнению Нэя, трата золота и железа.

Колесо, вырисовывающееся в сизом мареве, было намного крупнее вагландского. Древнее, проржавелое, покрытое, как лишаем, чешуей отслоившейся краски. Нэй припал к зрительной трубе, и под ложечкой засосало. На реях, у скособоченных кабин, болтались висельники. Мумифицированные тела и почти свежие трупы. Глаза – как заклепки на сваях. Мертвецы в металлической паутине поднимались к пепельным небесам и ныряли вниз.

– Право на борт! – скомандовал капитан.

Берег выплыл из мглы в опасной близости с кораблем: пологий песочный пляж и остовы каруселей, похожие на скелеты китов. Ветер трепал разноцветные ленты, ветер заставлял колесо вращаться, и несмазанные детали истошно скрежетали.

– Смотрите! – воскликнула Лита.

Цементный причал выползал из пасти истукана, как язык. Облезлое железное рыло частично занесло песком. У забытого бога были выпученные глаза и поблекшие красные волосы – намалеванные пучки по бокам яйцеобразного черепа. Вместо носа божество имело выпуклый красный шар. Его рот служил воротами в ад.

У ворот сгрудились люди. Нэй почувствовал, как впиваются в шею коготки Вийона.

Живые скелеты, дикари, облаченные в пестрые рубища, приветливо махали идущему мимо кораблю. Шаровары висли на костлявых бедрах, великанские ботинки шлепали по песку. «Каллен» шел так близко, что пассажиры и команда видели без зрительных труб загримированные физиономии островитян, красные носы, парики. Ряженые подражали своему хохочущему богу и тоже хохотали, беззвучно растягивая багровые губы. В руках они сжимали обглоданные кости. Облизывали их и посасывали, и махали кораблю, как зазывалы, приглашающие на ярмарку.