Читаем Моё оберегаемое больное полностью

Любимые рядом.

Ты чувствуешь это?

Легко…

Так легко…

Так легко.

VI. Старость может быть хуже смерти.

Твоё тело – РЕВОЛЮЦИОНЕР.

Ты об этом не знаешь, возможно,

Но

Будь уверен: однажды проснешься

В коммунистическом обществе.

Твоё тело поднимет бунт.

Вновь – апрельские тезисы с виселицы:

"Руки – рукам!

Ноги – ногам!

А власть головы

Головой пусть и ограничится!"

И до самого конца не будешь

Ты

Понимать.

Мозг умчится в Царское, станет давать приказания

Тем немногим, кто согласился жизни ему вверять:

"Подавить! Подавить восстание!"

Безуспешно…

Сгоришь в огне

Революционного кипиша.

Твоё тело – зерно в земле.

Соберут урожай

Могильщики.

VII. Рецензия.

Мудреные и пафосные слоги…

И сколько смысла, сколько многоточий…

Такие символы, что покажи Ван Гогу –

Он в них найдет влиянье «Звездной ночи»

Такие символы, что покажи их Кубрику,

Воскликнет: «Одиссея! Перегрузка!»

Такие символы, что покажи их Берджессу,

Он их напишет на английском русским.

Такие символы… но автор, полагаю,

Значение лишь трети слов здесь знает.

Эпитеты и к месту, и не к месту,

Пустые строки. Слабо, если честно.

Да, выразительно. Но скучно и манерно,

Претенциозно и без огонька.

Я посоветовал бы автору, наверно,

Хорошего и крепкого пинка.

Писать ради писательства? Увольте.

Здесь все наивно, глупо и смешно.

Писал любитель, даже и не спорьте,

Такие вещи вижу я легко.

Давайте добивать, раз пригубили

Бокал с этим разбавленным «оно».

Здесь порошки, химический краситель,

Но нет даже намека на вино.

Вердикт: не тянет на творца – витию,

Хоть без конца бросает пыль в глаза.

Здесь подпись, к слову… СМОЛЯНИНОВ ДМИТРИЙ?!

НАПИСАНО ЧЕТЫРЕ ДНЯ НАЗАД?!

Как понимать?! Что за нелепость, шутка!

Я негодую! Нет! Я ВНЕ СЕБЯ!

Подставили, не мог писать… такое!

Не мог писать такое точно Я!

Выходит, я сейчас свое ругаю?

Выходит, я – Мидас наоборот?

Своим прикосновеньем превращаю

Всё золотое я в прозрачный лёд?

Потом дышу, и он от жара тает?..

Но что это… Секунду, добрый друг.

В кармане что-то… Сильно мне мешает…

Листок. На нем – стихи. Порочный круг?..

«Мудреные и пафосные слоги…

И сколько смысла, сколько многоточий…

Такие символы, что покажи Ван Гогу –

Он в них найдет влиянье «Звездной ночи»…»

Смешно. Похоже автор – критикан,

Бьюсь об заклад, что сам он не создал

Ни одного толкового творенья.

Не в счет рецензия – стихотворенье.

В поэзии поэзию душить?

Как низко! Вы, голубчик, не поэт!

С таким худ стилем, автор, как у вас,

В театре оккупируют буфет!

Вы – бездарь! Этих слов не побоюсь!

И коли я такое напишу,

То в тот же вечер с горя утоплюсь!

Дочитывать даже не стану!

Ухожу!

VIII. Манифесты не всегда художественны.

В стене – четыре окна.

Четыре пристальных взгляда.

В стене – четыре окна,

А больше ему и не надо.

Дорога – красный ковер.

С ног сшибающий гул оваций.

Ослепляющих вспышек фон,

Удаляются огоньки станций.

Отдаляется человек,

Поддается натиску света

И в дали похож человек

На Дали двадцать первого века.

Не талантлив, но все твердят,

Что он гениям прошлым замена.

Не талантлив, но все твердят,

Значит – искренне верит в это.

В стене – четыре окна

Политика, социум, рынок

И духовная сторона.

И везде под угрозой пыток

Его требует признавать.

Это выгодно всем, по итогу.

Он "дары" не чурается брать.

Много пишет, и всё – для народа.

Патриотом себя назовет

И высоко-духовно-моральным!

Он на выборы всех соберет.

Он открыт для любой рекламы.

В стене – четыре окна,

А ему и не нужно больше.

Будь в стене не четыре окна,

Он, наверное, брал бы больше.

Так вот и пролетела жизнь

Признаваемого по нарошку.

Руки пластиковой толпы

Покачали его немножко,

Да и бросили. Он – один.

В мир исторгнув весь теплый воздух

Из груди, он себя спросил:

"Что, зачем и кому я создал?"

В стене – четыре окна.

Четыре пристальных взгляда.

В стене – четыре окна,

Ему больше уже не надо.