Читаем Моя тюрчанка полностью

Включив ноутбук, я с энтузиазмом принялся шарить по сайтам, в поисках фильмов вроде «Короли саванны», «Повелитель джунглей», «Тайная жизнь насекомых», «Чудовища морских глубин». Моя девочка принесла на двух больших тарелках бутерброды: с соленой селедкой; с сыром и кругляшкой помидора; с докторской колбасой и зеленым луком; с копченой колбасой и маслом. Жуя прекраснейшие – на зависть ресторанным – бутерброды, мы смотрели ленту о бродящих по желтой саванне животных: о свирепых львах с роскошными гривами, о скоростных длинноногих – в черную крапинку – гепардах, о зебрах и ориксах. Моя милая была переполнена восторгом, как дитя. И исполинские слоны со страшными бивнями, и крошечные термиты, снующие по гнилой колоде одинаково интересовали мою красавицу. Глаза Ширин жарко блестели.

– Ты посмотри, посмотри: какой хорошенький!.. – восклицала моя девочка, хватая меня за руку и показывая детеныша антилопы гну на экране, тщательно вылизываемого матерью. А я любовался на Ширин. На ее раскрасневшееся личико.

Бутерброды были съедены, а «документалка» досмотрена. Мы попили еще чаю с молоком. За окном давно было темно – только горели тусклым оранжевым светом уличные фонари. Самое время было ложиться спать.

Мы разделись догола. Моя милая распустила косы. Сердце у меня застучало быстрее и громче, я привлек любимую к себе… Насыщенный весельем, подаривший море впечатлений день закончился жарким постельным сражением. Так и должно быть у парня и девушки, которые отдали друг другу сердца. Когда мы уже выключили свет и накрылись одеялом, милая доверчиво положила голову мне на грудь и прошептала:

– Мы сегодня чудесно провели время. Спасибо тебе, любимый.

Я нежно обнял мою девочку. Так мы и уснули.

Спал я, вроде бы, крепко. Лишь раз, насколько мне вспомнилось, я на несколько секунд просыпался. В комнате стояла кромешная тьма, которую, казалось, можно черпать руками. Холодный пот стекал у меня по лбу и вискам… В полубессознательном состоянии, задыхающийся, охваченный поистине животным страхом – я бросил в лицо мгле:

– Нет!.. Нет!.. Нет!.. Я не хочу!.. Я не хочу… умирать!..

Потревоженная Ширин заворочалась, но вроде бы так и не открыла глаз. Еще недолгие мгновения я лежал, глядя в темноту. А потом отключился – будто сам, расщепившись на атомы, растворился во мраке.

Меня не посетило ни одно сновидение, я точно исчез на несколько часов из мира. Очнулся я оттого, что меня тормошила моя красавица.

– Просыпайся, дорогой!.. – услышал я ее голосок, похожий на звон крохотного колокольчика. – Ну сколько можно давить подушку?.. Я давно приготовила завтрак.

Я с трудом разлепил веки. Голова немного болела, а в костях малость ломило. Я вспомнил свое ночное, похожее на кошмар, пробуждение – и мне стало грустно и не по себе. Я ведь и правда не хочу умирать. И чтобы умерла Ширин – тоже не хочу. А до запланированного нами суицида осталось три… два дня – считая сегодняшний?..

Но моя звездочка не выглядела готовящейся шагнуть навстречу небытию. Она сияла мне беззаботной улыбкой. Казалось: жизнерадостность бьет из моей девочки фонтаном.

– Ну поднимайся, поднимайся, соня!.. – милая потянула меня за руку. Сама Ширин была уже в майке, шортах и с причесанными волосами. Решив, видимо, что силком меня из постели не вытащишь, любимая обронила:

– Я на кухню. Догоняй!..

И легкокрылой бабочкой выпорхнула из спальни.

Я сел на постели и поскреб в затылке.

Я попытался утешить себя: травиться таблетками мы замышляем, по крайней мере, не сегодня. Сегодня-завтра, как задумала милая, мы будем наслаждаться жизнью. Что ж. Я не испорчу моей девочке праздник. А буду веселиться вместе с ней – хоть танцевать до упаду. Наступит четырнадцатое февраля – тогда-то я и попробую отговорить Ширин от суицида. По моим извилинам гуляла мыслишка: ближайшие два дня мы наполним такой радостью, столько удовольствий попробуем, что моя милая откажется умирать. Выберет жить – хотя бы ради той микроскопической толики вселенского счастья, какую могут отхватить такие бедняки и отверженные, как мы.

Успокоившись на этом, я встряхнулся, оделся, сунул ноги в шлепанцы и потопал на кухню.

Моя девочка как раз разливала по чашкам дразнящий своим ароматом кофе. На столе ждал шикарный завтрак, достойный английского короля: на одной большой тарелке – половинки вареных яиц, каждая с каплей майонеза; на другой – нарезка двух видов колбасы, бекон и румяные ломтики поджаренного хлеба. С аппетитом мы принялись за еду.

– Ты не забыл, что сегодня ведешь меня в палеонтологический музей?.. – улыбаясь, спросила Ширин.

– Да. Конечно, – ответно улыбнулся я, хотя вспомнил о музее только после вопроса милой.

Мигом, как саранча, расправившись с завтраком, мы вернулись в спальню, чтобы сменить домашнюю одежку на брюки и свитера.

Веселые, мы с поехали в музей. Ширин, склонившись прямо к моему уху – чтобы я расслышал ее и сквозь грохот электропоезда – говорила о динозаврах, которые сейчас, похоже, занимали все ее мысли. Музей заранее казался ей каким-то чудесным местом.