Читаем Моя тюрчанка полностью

Ширин поставила на пол недопитую чашку и сказала:

– Я устала. Позвоним еще по одному номеру – и на сегодня достаточно.

Я молча кивнул. Мы совсем недавно поднялись с постели, но я чувствовал себя так, будто восемь часов подряд загружал в фургон мешки, то ли с картошкой, то ли с цементом. Разговор моей милой с Юлией Владимировной, которая превратилась в настоящую гарпию, чуть ли не материла и проклинала нас и огорошила заявлением, что Ширин внесена в «черный список соискателей»; а потом диалог с дамочкой, в итоге потребовавшей денег… Все это здорово лишало сил, как огонь растапливает жир, отбивало желание хоть что-то предпринимать. Хотелось плюнуть на все и захрустеть чипсами перед монитором ноутбука, показывающим ненаучно-фантастический фильм о приключениях мальчика-ботаника в угрях и прыщах на планете, заселенной кровожадными динозаврами. Либо пойти в дешевую кафешку и потратить кровные червонцы на гамбургеры, хот-доги, дрянной кофе и салат «цезарь».

Моя девочка снова взяла в руки телефон. Подсмотрела на экране ноутбука контакты очередного агентства – и набрала номер. Телефон разродился длинными гудками. Прошла минута, другая – трубку никто не брал. Моя милая убрала телефон от уха, думая сбросить вызов – когда, наконец, раздался хриплый недружелюбный мужской голос:

– Слушаю.

– Алло, алло!.. – заволновалась Ширин, вновь прислоняя телефон к уху.

– Слушаю, девушка. Слушаю!.. – сердито произнес мужчина и раскашлялся в трубку. – Какой у вас вопрос?.. Говорите!..

– Вы же кадровое агентство?.. – спросила моя милая. Нервы ее подводили: телефон готов был выскочить из дрожащих пальцев; подергивалось веко. Не дождавшись утвердительного ответа на свой вопрос, моя девочка заговорила быстро-быстро.

Сбиваясь и запинаясь, она рассказывала неизвестному – грубому, как наждачная бумага – мужчине то же самое, что с полчаса назад излагала дамочке из «Альфа-беты». Мол, я из Западного Туркестана, нерусская; виза есть, но вот-вот просрочится; нужна любая посильная работа – чтобы продлили визу и чтобы с зарплатой не обманывали. Собеседник молча слушал, только дышал, как бык, да периодически кряхтел и покашливал.

Моя милая – наконец – прервалась и, как бы смахивая пот, провела рукой по лбу. Кажется, моя девочка сказала все, что нужно. Теперь ход был за кашляющим мужиком. Сказать: «У нас есть для вас такие-то вакансии…». Но мужчина, вместо этого, своим настороженным неприветливым голосом спросил:

– Вам нужно продление визы?.. А прописка?..

– Вы берете на работу только тех, у кого есть прописка?.. – встревожилась Ширин. – У меня нет прописки. Только виза…

Мужчина досадливо крякнул, кашлянул и, с металлическими нотками, повторил, чуть изменив формулировку:

– Девушка. Вам надо продлить визу и получить прописку – так?..

– Получить прописку?.. – растерянно переспросила моя милая, все еще не понимая, в какую степь клонит мужчина. – Хорошо бы… Но у меня нет прописки… Я ищу работу…

Мужчина снова крякнул, как селезень. Вздохнул и, как бы нехотя, с долгими паузами, заговорил:

– Вы хотите продлить визу. Мы готовы продлить вам ее на год. Формально будете числиться в нашей фирме секретаршей. Но это – формально. Работать вы можете где угодно и кем угодно, это уж разбирайтесь сами. А мы – продлеваем вам визу. За деньги. Стоить такое удовольствие для вас будет восемь тысяч червонцев. Далее, девушка. Если вам нужна прописка, мы и тут готовы помочь. Шестьдесят тысяч червонцев – за прописку на пять лет. Дураки скажут, что это много. Но с пропиской у вас появляется возможность подать в министерство внутренних дел документы на оформление расейского гражданства. Согласитесь: такое дело заслуживает того, чтобы один раз крупно потратиться.

Шестьдесят. Тысяч. Червонцев. У меня глаза полезли на лоб, когда я услышал такое бешеное число. На своей банковской карточке, на которую капает лишь скромная пенсия, мне никогда эдакой суммы с четырьмя нулями не увидеть. А разве что на ценнике в элитном ювелирной магазине, куда я могу забрести только по недоразумению, и где пузатый, надутый, как рыба фугу, охранник будет на меня с подозрением коситься из-за моего непрезентабельного вида.

Постепенно до меня дошел общий смысл того, что говорил «селезень». Кашляющий мужчинка предлагал нам мошенническую схему, рассчитанную на бедняг-гастарбайтеров, которые работают на «черной», неофициальной работе по устной договоренности с будто бы никого не нанимавшем хозяином – но хотят иметь страховку на случай столкновения с миграционной полицией. Останавливает тебя жандарм: «Здравья желаю. Я сержант Макеев. Предъявите документы» – а ты суешь полицаю в рыло визу, оформленную через фирму «Потроха и лапки»: «Пожалуйста, господин лейтенант. Я сотрудник «Потрохов и лапок». Можете позвонить в эту почтенную фирму. Вам подтвердят, что я работаю там мойщиком окон и кормителем аквариумных рыбок». Без проверки лейтенант не догадается, что никакой ты не мойщик в «Потрохах…», а строительный рабочий в компании «Евсей и племянники», на которую гнешь спину без всякого трудового договора.