Читаем Моя темная королева полностью

Но годы твоего взросления обрушили на замок столько бедствий и злосчастий, что крылья его не выдержали, сложились и поросли мхом. И матушка лишь радовалась, что хотя бы башня уцелела. Что по-прежнему можно держать тебя далеко от земли.

Открытие дня: Принц умеет очень громко кричать.

По крайней мере, его «Ведьма!», брошенное мне вслед, громом и молниями разносится по округе и наверняка долетает даже до ближайших жилых улочек Бронака. Кайо поддерживает этот вопль птичьим ухающим смехом и усаживается на ворота, до которых я успела добраться.

Словно уверен, что я остановлюсь и пущусь в объяснения. Слишком хорошо он обо мне думает…

Я огибаю ворота, радуясь, что дорога отсюда ведет прямая и относительно ровная и больше не придется ползать по развалинам, спотыкаясь о каждый камень. А Принц снова кричит – причем где-то совсем рядом. Очевидно, бегает он тоже неплохо, а уж на его неестественную цирковую ловкость я уже успела налюбоваться.

– Ты не можешь уйти!

Могу и ухожу все дальше, не утруждаясь ответом.

– Ты должна во всем мне помогать! Ведун обещал…

Ну, во-первых, мне до чужих обещаний дела нет, а во-вторых, речь в них даже не обо мне, так что совесть моя может спать спокойно.

– Уйдешь – и не получишь обещанную награду!

Я смеюсь и все же бросаю через плечо:

– Да что с тебя взять, кроме поучительных историй о дружбе?

– Золото, – звучит над самым ухом, и меня хватают за руку, разворачивают. – Драгоценности. Шелка и меха. Я пущу тебя в королевскую сокровищницу с телегой – вывози, что пожелаешь. А захочешь остаться при дворе, я…

– Ты бродяга и изгой, – перебиваю я, отстраняясь. – Не стоит обещать мне чужие богатства.

– Они мои. Станут моими с твоей помощью.

– Значит, брата ты уже похоронил?

Теперь отшатывается Принц.

На миг кажется, что он сейчас крутанется на пятках и вернется на руины ждать другую ведьму, более сговорчивую, но после недолгого молчания я слышу его холодный, отстраненный голос:

– Мой брат предал свой народ, усадив на малый трон ядовитую змею. Пустив ее в свою постель, в голову, в сердце. Он призвал в родные края вечный мрак. Я не знаю, можно ли спасти моего брата, но знаю, что в Олвитане все еще живут и страдают люди. И что вскоре Королеве станет мало их горестей, и тогда тьма поглотит Ирманию. Лейдфар. Арьён. Трогмерет. Всякий клочок земли, до которого смогут дотянуться ее проклятые волосы.

Волосы. От одного упоминания о них меня бросает в дрожь. Помню, как впервые проснулась, плененная ими точно веревками. Помню, как они рассекали плоть не хуже наточенных лезвий – на моем теле до сих пор полно шрамов. И помню их потусторонний блеск. Далеко не сразу я поняла, что тем ярче они светятся, чем мне больнее.

В день, когда тебя спасли, а нас с матушкой убили, все окрестные леса и поля утопали в золотом сиянии твоих бесконечных волос.

– Ты не справишься с Королевой, – едва слышно говорю я.

– Потому что я слеп? – ощетинивается Принц.

– Потому что ты – человек, а она – чудовище.

– Если найти ее слабое место… если допросить отверженных… Ты же сама сказала!

Я сказала, что шкатулка пуста. Просто не смогла отдать ему этот опаленный лоскуток. Немыслимым образом даже вытравленное на ткани твое имя внушило ужас и заставило хранить молчание. В итоге лоскут я скормила Кайо – тьма сбережет его надежнее, чем мои карманы или мешок, – а Принц теперь сжимает в руках пустую и по сути бесполезную деревянную коробку.

Но что имя, что метки на костях и крышке ведут в одно место – к отверженным. Только там можно найти ответы и, вероятно, оружие против тебя. Об этом я ни молчать, ни лгать не стала, поскольку толку от такого знания Принцу никакого: в одиночку на острове проклятых он не проживет и минуты, так что не рискнет туда сунуться без личной ведьмы. И я очень сомневаюсь, что на несколько верст вокруг найдется хоть один ненормальный, готовый его сопровождать.

Другой вопрос, что надо было как-то объяснить, с чего я взяла, будто пустая шкатулка из склепа связана именно с тобой, и здесь у меня не нашлось слов. Но оказалось, Принц в них и не нуждается. Полагаю, в своей отчаянной жажде найти хоть какую-то зацепку он бы принял из моих рук даже случайный камень, подобранный с земли.

– Допросами из отверженных ничего не вытащишь, – уверенно говорю я, пусть эта уверенность и зиждется лишь на матушкиных сказках. – Придется платить, и олвитанская казна их точно не заинтересует.

В старых легендах смельчаки расплачивались плотью и кровью, будущим и прошлым, мечтами и страхами и тем, что ценили больше всего, хотя сами о том не ведали.

Принц упрямо поджимает губы и кивает:

– Я готов на любую жертву.

Вот и они все были готовы, кричали, что им нечего терять, однако…

– А я – нет.

Наглая ложь, но она позволяет мне двинуться прочь.