— Атлантика, конечно, холоднее, чем Тихий океан. Но тебе придется привыкать. Кроме того, летом мы наполняем бассейн…

— У вас есть бассейн? Я люблю плавать.

— Конечно, — закивал головой дядя. — И бассейн, и теннисный корт, и все для них необходимое. У нас уютный дом, ты увидишь…

Я улыбнулась ему. Увидев мою улыбку, он бросил победоносный взгляд на тетушку.

— Вот что, Тинкер. Тебя так и называть теперь? Так вот, Тинкер, когда сезон кончится и я буду посвободнее, как-нибудь покажу тебе Бостон.

— Это было бы здорово, — ответила я, хотя и не поняла, что за сезон он имел в виду. Но решила пока не проявлять любопытства.

Тетя нахмурилась.

— Вы не могли бы ехать побыстрее, Коннолли? Вы ведь знаете, что в машине у меня болит голова…

Дядя Шелдон говорил правду — у них действительно был уютный дом на склоне холма, спускавшегося к морю. Кое-где в низинках попадались островки снега, но зелень уже пробивалась везде. Выглядело все необычайно красиво — как на рождественской открытке. Во всяком случае, мне здесь понравилось. Я сказала об этом дяде, и он опять очень обрадовался.

Горничная в белом фартуке открыла дверь и сделала нам книксен. Как в кино. Тетя назвала ее Эмили.

Сразу за передней находилась большая гостиная, роскошно обставленная в зеленых и бежевых тонах. Во всю стену комнаты было окно, через которое открывался вид на море. Около другой стены был сложен камин. Рядом с камином был бар, и дядя Шелдон направился к нему. Тетя сбросила свою норковую шубу на софу и попросила:

— Шелдон, налей мне абсента. От него у меня проходит голова.

— А что тебе, Тинкер? Кока-колы?

В своем пальто из верблюжьей шерсти кругленький дядя Шелдон напоминал игрушечного медвежонка. Только голова была непохожа — когда он снял свою шляпу, я увидела, что он почти совсем лысый.

— Да, с удовольствием. Большое спасибо.

Вошел Коннолли с моим багажом и исчез за левой дверью. Под окном в гостиной располагалась огромная стереоустановка. Мне захотелось включить музыку, но я не решилась и поэтому просто прошлась по комнате, осматриваясь. Напротив бара стоял телевизор с огромным экраном. Корпус его был того же цвета, что и стереоустановка.

— Присядем, — сказал дядя Шелдон и поднял стакан. — Выпьем за то, чтобы мы с самого начала по-настоящему и во всем доверяли друг другу.

— Мне кажется, Минг устала.

Тетя Лотус поднесла бокал к серебристо-розовым губам. Я подумала, что просто дикость пользоваться такой помадой.

— Да, устала немного, — сказала я и сняла свое макси-пальто. — Но не особенно. Можно, я включу музыку?

— Конечно, — ответил дядя.

— У меня болит голова, — возразила тетя и коснулась висков длинными розовыми наманикюренными пальцами.

— Тогда в другой раз, — быстро среагировала я, отпила большой глоток кока-колы и понесла запотевший стакан обратно в бар: не хотелось ставить его на полированный стол. — Если вы ничего не имеете против, я пойду распакую свои вещи.

— Эмили может помочь тебе, — предложил дядя Шелдон.

— Пусть ребенок побудет один и сам разберется в своих делах, — вмешалась тетя и добавила, — мы обедаем ровно в семь часов.

— В семь? — нахмурил лоб дядя Шелдон. — Ты же знаешь, что мы в семь тридцать должны быть в Бостоне.

— Ах, я забыла об этом. Но ты можешь пообедать и пораньше. Эмили тебе что-нибудь приготовит.

Я показала на дверь, за которой скрылся Коннолли с моим багажом:

— Мне туда?

— Ах, прости, Минг. Вторая дверь справа. — Тетя указала мне путь рукой, в которой держала бокал абсента.

Выйдя в коридор, я успела услышать, как дядя сказал вполголоса:

— Действительно, очаровательная девочка. Ты никогда мне не говорила, что она так мила. Я бы и в голову не брал и не переживал, если б ты…

— Шелдон, — оборвала его тетя ледяным тоном, — по-моему, ты начинаешь стареть.

— Начинаю стареть? — голос дяди тоже зазвучал сердито, все громче и громче. — Начинаю стареть? Это ты так намекаешь, что я ни на что не годен? Два года назад, когда ты выходила за меня замуж, я, кажется, еще не был слишком стар для тебя. И ты за это время не помолодела. Ты все время стремишься смешать меня с грязью, Лотус, понимаешь? Я всего-то хотел быть с девочкой поласковее, а ты сразу — старик, старик! Но ничего, как-нибудь я тебе еще покажу, какой я старик!

3

Грейнджер поправил на переносице очки и поднял глаза:

— Не понимаю, зачем все это, Кнут. Судя по тому, что я прочел, она славная девушка. Но что это дает для нашего расследования?

— Погодите немного. Читайте дальше, там речь пойдет о подозреваемых. Она — человек новый, видит все свежим взглядом. Ее наблюдения весьма интересны.

Паркс с сомнением хмыкнул:

— Она не так проста. Я думаю, она с самого начала понимала, что происходит. Но разыгрывала из себя простушку.

Грейнджер проворчал что-то и погрузился в чтение. Кнут снова закрыл глаза.

4

Моя комната вся была в маргаритках. Одеяло, занавески, обои — все это покрывал сплошной узор из маргариток. Я расклеила по стенам несколько цветных плакатиков, чтобы хоть немного разрядить эту отвратительную маргариточную атмосферу. И все равно, просыпаясь по утрам, я чувствовала себя как на клумбе.