Читаем Моя малышка полностью

Впрочем, если это действительно аккаунт Уиллоу, как она может ответить? Ведь девчонка не имеет доступа к компьютеру. Или имеет? Она ведь притащилась к нам в дом не с пустыми руками. Уиллоу приволокла старый, почти бесформенный чемодан из потрескавшейся кожи и поставила в угол кабинета. Что, если внутри ноутбук или смартфон с вай-фай? Впрочем, ни разу не видел Уиллоу с гаджетами, да и никаких звонков из кабинета не доносилось.

Впрочем, у нее, кажется, вообще с техникой проблемы. Даже с телевизионным пультом еле управляется. Трудно поверить, что у нее может быть смартфон или компьютер. Хотя кто знает? Наши с Хайди телефоны защищены паролями, ими Уиллоу воспользоваться не может, даже тайком.

Девушка продолжает сидеть, уставившись в телевизор. Переключаю канал на новости. Как раз передают результаты бейсбольных матчей. Сегодня первый день чемпионата. Полагаю, в бейсболе Уиллоу не разбирается, да и не хочет разбираться, но на телевизор глядит все так же внимательно – лишь бы не пришлось со мной общаться. На диване расположилась настолько далеко, насколько возможно. Забилась в самый угол, хотя я сейчас за обеденным столом, футах в десяти от нее. Уиллоу потягивает из стакана воду. Замечаю, как рука дрожит. По воде пробегает рябь.

– Где ты жила раньше? – спрашиваю я.

Больше молча сидеть нет сил. И вообще, кто, если не я, будет задавать Уиллоу такие вопросы? В семье я единственный, кто хочет разобраться, кто такая эта девчонка. Мне представился уникальный шанс – Хайди дома нет, никто не помешает расспросить Уиллоу как следует.

Девчонка уставилась на меня, но не нагло, с вызовом, а наоборот, робко, испуганно. Однако отвечать не спешит.

– Не хочешь отвечать? – спрашиваю я.

Некоторое время Уиллоу продолжает молчать. Потом едва заметно качает головой.

– Нет, сэр, – шепчет девчонка.

Все-таки приятно, когда к тебе обращаются «сэр».

– Почему? – спрашиваю я. Пытаюсь расслышать в ее речи какой-нибудь специфический акцент, но меня ждет неудачи. Уиллоу говорит как типичная представительница Среднего Запада. У меня выговор точно такой же.

Отвечает Уиллоу боязливо, осторожно. Голос звучит так тихо, что приходится податься вперед, чтобы расслышать, иначе слова заглушает младенческий лепет.

– Вы меня домой отправите.

Стараясь ее не спугнуть, уточняю:

– А ты, значит, домой не хочешь?

Между тем спортивные новости закончились и начались криминальные. В Южном Эшленде кто-то пробрался в дом и зарезал хозяев. Этот сюжет сразу привлекает внимание Уиллоу. Хватаю пульт и переключаю канал как раз в тот момент, когда из дверей выносят на носилках мешки с телами. Нет, лучше будем смотреть «Магазин на диване».

– Уиллоу, – окликаю я. Имя на этот раз не перепутал. Надеюсь, хоть это ее ко мне немножко расположит. – Почему ты не хочешь домой? Просто так или есть какая-то причина?

– Есть причина, сэр, – признается Уиллоу и принимается теребить бахрому на диванной подушке. В мою сторону не смотрит.

– Какая?

– Просто… – Уиллоу запинается. – Просто…

Уже решаю, что она так и не закончит фразы, но тут Уиллоу договаривает:

– Просто мне там не нравилось.

Ничего не скажешь, исчерпывающий ответ.

– Почему? – настаиваю я.

Девчонка молчит.

Окликаю:

– Уиллоу!

На этот раз голос прозвучал резко. Начинаю терять терпение. Вдобавок времени осталось не так много – Хайди скоро вернется. Но девчонка будто окружила себя невидимой стеной. Я ведь уже заметил – разговаривая с ней, нельзя показывать раздражения, иначе сразу замыкается в себе. И вообще, прежде чем задавать вопросы, надо ее подготовить. Так же семена цветов перед посадкой советуют на ночь класть в воду, чтобы потом быстрее взошли. Нет, надо как-то пробиться через ее броню.

Сразу меняю тон и пускаю в ход все свое обаяние. Улыбаюсь и пробую другой подход.

– Дома тебя обижали? – спрашиваю я, усердно демонстрируя доброту и сочувствие. Конечно, это не мои сильные стороны, но стараюсь, как могу.

Уиллоу наконец поднимает голову. Взгляд слишком серьезный для девочки ее возраста. Под глазами мешки, белки красные. Сползаю на кончик стула и с нетерпением жду ответа. Что же она скажет? Уиллоу открывает рот. Кажется, готова.

– Говори, не бойся, – подбадриваю я.

Но тут слышу, как в замке поворачивается ключ. Хайди вернулась из прачечной. Угораздило же так не вовремя! Уиллоу вздрагивает, страшно напуганная безобидным позвякиванием ключа. Стакан выскальзывает из пальцев и падает на пол. Ковер пушистый, поэтому стекло не разбилось, но вода, конечно, пролилась. Уиллоу тут же бросается на четвереньки и принимается лихорадочно вытирать воду полой рубашки. При этом опасливо косится то на Хайди, то на меня. Похоже, боится, что попадет. При этом бормочет себе под нос что-то неразборчивое о грехах и прощении.

Ключи. Ключ в замке. Дома ее держали взаперти? Надо запомнить этот случай, вдруг пригодится? Я, конечно, не такой сострадательный, как Хайди, но сейчас невольно проникаюсь сочувствием к девчонке, униженно ползающей по полу и умоляющей Бога, чтобы простил.