Уиллоу смотрит на ищущую червяков малиновку. Первый признак, что весна наступила. На деревьях вдоль улицы появились почки, сквозь мокрую землю прорастают крокусы.

Уиллоу выдерживает довольно долгую паузу.

– …брат, – наконец договаривает она.

Киваю, довольная, что сумела что-то о ней узнать. Первый кусочек головоломки. У нее есть брат. Брат по имени Мэттью, который читал ей «Аню из Зеленых мезонинов».

– Твой брат читал «Аню из Зеленых мезонинов»? – спрашиваю я, стараясь не слишком выказывать удивление. Обычно такие книги девочки читают с мамами, а не с братьями. Хочу спросить Уиллоу про маму. Почему они не читали вместе? Но в последний момент сдерживаюсь.

– Да.

При упоминании о брате на лице Уиллоу проступает светлая грусть. Девушка тихонько вздыхает. Интересно, где сейчас этот Мэттью? Но тут Руби разражается громким плачем. Вспоминаю про ацетаминофен. Осторожно начинаю, стараясь не напугать Уиллоу.

– По-моему, у Руби небольшая температура. Купила в аптеке тайленол. Надеюсь, поможет.

Протягиваю Уиллоу коробочку, чтобы она своими глазами убедилась, что там и впрямь лекарство, а не снотворное, чтобы по-тихому украсть ребенка.

Уиллоу бросает на меня встревоженный взгляд. Голос становится тоненьким, почти детским.

– Она заболела? – спрашивает Уиллоу. Вид у нее при этом тоже как у ребенка.

– Не знаю.

Из ротика у Руби текут слюни. Не нравится мне это. Против тайленола Уиллоу ничего не имеет. Читаю инструкцию. Уиллоу держит Руби, пока выжимаю ей в ротик капли с ягодным вкусом. Руби затихает, потом причмокивает губами. Тайленол – лекарство вкусное. Потом ждем, пока средство подействует и Руби перестанет плакать. Ждем и думаем. Думаем и ждем.

Что мне делать, когда – вернее, если – девочка успокоится? Попрощаться и отправиться домой? Оставить Руби с Уиллоу здесь, под дождем? Подгузник на ребенке переполненный, наверняка под ним сыпь. Да, тут бы кто угодно разрыдался.

– Когда ее в последний раз осматривал врач? – спрашиваю я.

– Не знаю, – отвечает Уиллоу.

– Как это – не знаешь? – удивленно восклицаю я.

– В смысле, не помню, – исправляется Уиллоу.

– Тогда надо срочно показать ее доктору.

– Нет.

– Я заплачу. И за прием, и за лекарство.

– Нет.

– Тогда вам обеим надо в приют. Укроетесь от дождя, выспитесь…

– В приют не пойду, – повторяет Уиллоу, совсем как вчера вечером. На этот раз тон такой, будто разговаривает с человеком, который туго соображает. В приют. Не. Пойду. Впрочем, я ее не виню. Сама бы десять раз подумала, прежде чем отправиться в приют для бездомных. Место это не самое благополучное, тяжелая жизнь постояльцев обоего пола сделала опасными людьми. Не говоря уже о заразных болезнях, которые там запросто можно подцепить – туберкулез, гепатит, даже ВИЧ. К тому же иногда в приют не пускают с личными вещами. Значит, Уиллоу придется бросить чемодан вместе со всем содержимым. В приютах распространяют наркотики. Тех, кто употребляет, там хватает. Все вокруг кишит вшами и клопами. Ляжешь спать – проснешься без обуви. В холодное время года люди выстраиваются перед приютом в очередь и ждут часами, чтобы получить крышу над головой и теплую постель. Однако мест хватит не на всех.

– Уиллоу, – начинаю я. Хочу сказать так много! Над головой проносится по виадуку поезд «Л», заглушая мой голос. Жду, когда состав проедет, и продолжаю: – Не можешь же ты и дальше скитаться по улицам. Для младенца это неподходящая жизнь, да и для тебя тоже.

Уиллоу смотрит на меня голубыми глазами. Кожа сероватого оттенка, остатки макияжа только подчеркивают мешки под глазами.

– Думаете, мне нравится на улице жить? – ощетинивается она. Потом прибавляет: – Нам некуда идти.

Крис

Открывается дверь. На пороге стоят они. Обе мокрые, будто в одежде плавали. На руках у Хайди младенец, от девушки исходит невыносимая вонь. Тру глаза, отчаянно надеясь, что мне почудилось. Конечно же Хайди не стала бы притаскивать в дом девчонку с улицы. В дом, где живет ее дочь. Достаточно на нее взглянуть, чтобы понять – перед тобой малолетняя бродяжка. Одежда рваная и грязная. На вид не намного старше Зои. В глаза мне не смотрит – ни когда Хайди сообщает, что ее зовут Уиллоу, ни когда я невозмутимо произношу: «А меня Крис». Не хочется выглядеть слишком глупо, когда выскочит оператор и окажется, что я стал жертвой розыгрыша с участием скрытой камеры.

Хайди объявляет:

– Ночевать она будет у нас.

Вот так. Хайди решила – и точка. Как и в случае с котятами, стою ошарашенный, не в силах выговорить ни «да» ни «нет». Хотя мое мнение тут в любом случае никого не волнует. Хайди заводит девчонку в наш коридор и велит снимать мокрые ботинки. Когда Уиллоу разувается, на пол выливается целый галлон воды. Оказалось, ботинки были надеты на босу ногу. Носков нет, все ступни в каких-то волдырях. Невольно морщусь. Хайди тоже уставилась на ноги Уиллоу. Знаю, о чем думает жена – как бы вылечить девочку? Я же надеюсь, что это не какая-нибудь заразная болезнь.