Эльза аплодирует мне стоя.

<p>Глава 7</p><p>Спасибо за внимание</p>

– Неделя без терапии – полет нормальный.

– Рейтинг в тетрисе – двести сорок шесть.

– Мы опять танцевали вальс с Геллой. У меня аллергия на мед.

– Проигрывателю пора на свалку.

– В переводе для отца оказалось сорок восемь страниц.

Конец записи

С ней невозможно поругаться, ей невозможно отказать и ей нельзя верить.

Вчера мы снова танцевали вальс, причем она даже не задала мне ни одного вопроса. Я вошел в концертный зал, она молча протянула мне руку, и пришлось принять правила ее игры. Был уже вечер, свет казался золотистым, как и ее глаза, и волосы, и разрисованные природой щеки. Она включила музыку, обернулась ко мне, я сделал в ее сторону два шага, и Гелла врезалась в меня, будто мы две машины, летящие навстречу.

– В чем дело? – спросил я, прижимаясь щекой к ее макушке.

– Просто очень хотела потанцевать.

– Что-то стряслось?

– Нет, у меня все хорошо. Но ты так здорово танцуешь. – Она положила голову мне на грудь, обвила руками талию, и мы долго-долго переступали с ноги на ногу.

– Ты споешь мне? – спросил я.

Она отступила на пару шагов, улыбнулась и протянула руку, чтобы я шел следом, но мы даже не покинули танцевальный класс. Легли рядом на пол, она прижалась ко мне и запела. А я уснул, потому что всю ночь переводил договор отца и у меня очень сильно болела голова. Когда я проснулся, не было ни боли, ни Геллы.

А прямо сейчас она сидит в трех метрах от меня и болтает с тем типом, до жути напоминающим меня самого пару лет назад. Идеально гладкие зализанные волосы, выбритое лицо и небрежно-продуманная одежда. Много, критически много улыбок. И ключи от тачки на столе, так чтобы Гелла видела, с кем имеет дело. На ней опять ужасные огромные очки и свитер с оленем, хотя до Нового года еще очень далеко.

– Привет, – слышится рядом.

Я отвлекаюсь от созерцания неприятной картины и, еще не подняв взгляд, отмечаю знакомые детали: лейкопластырь на запястьях, растянутые рукава черной кофты и аккуратные черные ногти. Девчонка со встреч психов.

– Эм… что? – спрашиваю, а она улыбается слишком коварно и самоуверенно для жертвы собственных тараканов.

– Оля… с сайта.

– Сайта?

– Блин, ну английский. – Она плюхается за стол, откидывает в сторону сумку, увешанную цепочками и значками с кей-поп звездами. Убирает за спину длинные гладкие темно-русые волосы и складывает руки как прилежная ученица.

– Ты мой репетитор. – По ее улыбке можно прочитать, как она довольна. Оля-с-сайта.

– Окей.

Вместо того чтобы собраться с мыслями, снова смотрю на Геллу, которая уже трижды бросила на нас с Олей-с-сайта взгляд.

– Знаешь, я могла бы платить тебе напрямую, а не через сайт…

– Не стоит. – Слишком бледное, сильно накрашенное, но очень хорошенькое лицо Оли вытягивается.

Она похожа на фарфоровую куклу: на коже ни единого изъяна, радужки скрыты под ярко-голубыми линзами, из-за чего глаза кажутся пугающе-мертвыми. Она пытается пожать плечами и изобразить безразличие, пока я достаю ноутбук и вспоминаю, что это за Оля и что ей от меня нужно.

Проснувшись утром, я точно помнил, что после пар у меня в кафетерии занятие с каким-то студентом. Пару раз в неделю я преподаю в онлайн-школе малолеткам, готовящимся к ЕГЭ, реже – студентам-первокурсникам в очной форме. На днях согласился на нового ученика и даже не успел узнать, что к чему, потому что потом плотно занялся договором, что выдал на перевод отец.

Смешно, но, по словам матери, каким-то образом вышло, что, если бы не Соня, я бы в жизни не соизволил помочь папочке. Бессердечный. А потом она сказала, что Тетрис растерзал три диванные подушки и отец может убить собаку. И попросила в долг денег, чтобы все быстро заменить и не дать животное на растерзание.

– Оля… с сайта. – Ерошу волосы, отмечая, какие они беспорядочно растрепанные по сравнению с прической зализанного типа.

Гелле не могут нравиться люди без гнезда на голове. Подобное притягивает подобное.

– Да, я поступить-то поступила, но оказалось, что пятерка в аттестате – это еще не продвинутый английский. – Она закатывает глаза и даже начинает накручивать на палец гладкую прядь волос, как будто мы оба актеры паршивенького спектакля и вынуждены все преувеличивать, чтобы даже самые дальние ряды рассмотрели, как Оля-с-сайта флиртует, а я из-за этого нервничаю.

– Насколько не продвинут твой английский? – Захожу на платформу онлайн-школы, где Оля должна была пройти тестирование, но интернет слабый, и ничего не грузится.

– Что-то не так?

– Все хорошо, жди. Время пойдет, когда я открою этот чертов сайт. – Я с силой давлю на тачпад, стрелка делает по экрану два-три-четыре круга, но это никак не помогает загрузиться странице. – Что с английским?