Читаем Мой ВРБ полностью

Вот чтобы заставить всех этих таких разных людей выполнить свой единый замысел, режиссёр Валерий Белякович вкладывал столько энергии и сил, что он был просто не в состоянии продлевать этот период больше двух недель.

Институт старших по спектаклю он ввёл для того, чтобы изнутри спектакля кто-то поддерживал его изначальный замысел, его конструкцию. В старшие по спектаклю ВРБ выбирал вовсе не обязательно самого талантливого или самого умного, и уж совсем не обязательно ведущего актера, он назначал старшим того, кто мог выполнить эту задачу».

Я уже давно ни о чём сама не спрашивала. Я просто слушала. А Саныч говорил, будто и не со мной уже, просто думал: «Ему всегда всё удавалось. Его никто не травил. Он ставил всё, что хотел. Он двигал те стены, которые хотел. Ему везло во всём. У него всегда всё получалось…. Преступно рано ушёл. Невозможно рано… Этот театр не может быть имени Беляковича, потому это Театр Беляковича. Он и сейчас такой. И всегда будет».

* * *

ВРБ:

«Режиссура это ведь не профессия, это образ жизни – Равенских прав, и вся жизнь во всем своём многообразии, вся – объект твоих режиссёрских размышлений, источник идей… И процесс этот безостановочный – как в атомном реакторе… Остановился – и «дней связующая нить» порвалась».

(«Вперёд…», стр. 100).

Б.В. ХВОСТОВ

Я еду в Институт Современного Искусства (ИСИ). У меня встреча с Борисом Вячеславовичем Хвостовым. Он там преподаёт актёрское мастерство. По телефону он мне объяснил, что институт находится рядом с ДК Горбунова. Вышла из метро, иду, понимаю, что плохо ориентируюсь. Больше 20 лет тут не была. Подхожу к девушке у светофора, машу рукой в предположительно правильном направлении, спрашиваю, там ли ДК Горбунова. Девушка отвечает, что она не местная. Иду дальше, вижу ДК, прохожу мимо главного входа, глазею на афишу ДДТ, ещё шагов десять – дёргаю ручку входной двери в институт. Меня догоняет девушка с перехода, она смеётся и бросает на ходу: «Вы бы сразу сказали, что ИСИ ищите».

Мы закрылись с Борисом Вячеславовичем в аудитории, проговорили два с половиной часа. Уже в машине, когда он вёз меня домой, я ему рассказала про ту девушку, которая не знала о ДК Горбунова. А Борис Вячеславович сказал, не глядя на меня и как-то скороговоркой: «Слушай, ты напиши о нём хорошую книжку, напиши живую».

О чём мы говорили первый час, я расскажу. А вот о чём мы говорили второй час, я не расскажу. Речь шла о чиновниках при культуре. Много чести им, в книжках о них писать. Только пару слов. Мне разные люди уже рассказывали о взаимоотношениях ВРБ с чиновниками, заведующими культурой в нашей стране. Ему везло в 70-е, и в 80-е, и в 90-е, и в нулевые находились люди на государственных должностях, которые его любили, его ценили, ему помогали. Театр Станиславского ему предложили такие же, очарованные его талантом люди. А потом пришли другие чиновники. Эти выдавили его из театра Станиславского, не посмотрев ни одного из его спектаклей, не имея ни малейшего представления о его творчестве. То есть натурально, никто из Департамента культуры ни разу не пришёл посмотреть ни одного из спектаклей ВРБ в театре Станиславского. Можно долго критиковать этих людей, для меня важнее другое. ВРБ мог обаять кого угодно, а тут не смог. Звёзды всегда сходились, ему удавались невероятные вещи. А тут не сошлись. Его время кончилось. Настало время других лидеров, значительно более жёстких и безжалостных, в том числе и к театру как таковому.

Борис Вячеславович 25 лет работал директором в театре на Юго-Западе. С ВРБ познакомился в ГИТИСе, куда Хвостов поступил на режиссуру после факультета психологии МГУ.

Я: «Расскажите мне про Валерия Романовича».

Б.В: «Как я тебе расскажу всю свою жизнь?!»

Они были знакомы четыре десятка лет. Б.В. делит их совместную историю на три периода. Совместное студенчество в ГИТИСе – первый период. После института Хвостов работал на в театре на Таганке с режиссёром Эфросом. Эфрос умер, Хвостов попросился на Юго-Запад. Просился завпостом, Романыч сказал: «Будешь директором, мне директор нужен». Это был второй период. Третий начался с переходом в театр Станиславского. Валерий Романович работал в Стасике уже год, потом позвал его к себе. Хвостов спросил, есть ли у него выбор. Романыч сказал, что нет. Сказал, что ему нужен человек, который точно его не подставит и не ограбит.

1) ГИТИС

«Студенческие годы мы провели в стенах театра на Юго-Западе, а до этого в той библиотеке, с которой начался театр. Это было прелестное время. Для нас обоих это было второе студенчество (Романыч уже закончил филфак, а я психфак). Как вернувшаяся молодость. У Наташи Сивилькаевой тоже уже было за плечами актёрское образование.