У машины меня поставили. Мужчина обошёл машину сзади, открыл багажник и ухватившись поудобней за нижний край машини стал медленно тащить её на себя. Как такое вообще возможно?

Когда машина была на дороге, он завел её и развернул в обратную сторону. И всё это он делал будучи полностью голым. Я рассмеялась. Хохотала как ненормальная. Пришла в себя уже на заднем сиденье. Мужик стащил с меня остатки одежды и принялся растирать ноги. Печка работала и становилось тепло. Мышцы постепенно расслаблялись и от этого мелко подрагивали.

Мужик осмотрел раны на лице и руках, перетащил к себе на колени и стал облизывать лицо и ладошки, пальчики, костяшки, каждую царапинку. Я не шевелилась, всё это наверное бред моего воображения, мы голые, меня облизывает псих. Хотя псих на самом деле- Я.

Прыснула.

Жёлтый, тяжёлый взгляд прожег насквозь.

— Что такое Энн?

— Я сошла с ума?

— Нет. Максимум истерика.

— Что ты делаешь?

Ответа не было, только жадный поцелуй. Крепкие руки сильнее прижимали к себе. Я задыхалась. Вот пальцы забрались мне в волосы, слегка сжимая.

Упиралась руками в грудь, но это было бесполезно.

— Нет.

— Да.

<p>Глава 39</p>

Настырные пальцы блуждали по моему телу, изучали. Всё сильнее чувствовалась несдержанность. Сжимал до боли бедра, руки, плечи.

Губы терзали, язык проникал с бешеным напором, стирая любое сопротивление. Вот мужская ладонь сомкнулась на груди. Я замычала от боли и смущающей беспомощности.

Бег и мороз в придачу к двум дням рыданий забрали все силы.

Мужчина покрывал грубыми ласками моё лицо, спустился к шее с рычанием прихватил зубами кожу. Рывок и я уже под ним, на кожаном сиденье. Это неизбежно. Я отвернулась, глотая слёзы. Боль пронзила меня неожиданно. Я задёргалась пытаясь выбраться. Но меня только сильнее прижали. Мужчина жадно брал, то что хотел. Толчки были резкими и несдержанными. Горячие руки вторили движениям, обжигали прикосновениями, были везде. Вот он смял мои ягодицы, приподнял усиливая проникновение, прикусил сосок с рычанием. А потом схватил меня за волосы и развернул к себе.

Нашел мои губы и на секунду мне показалось, что он хотел быть нежным. Как же больно, между ног всё горит, каждый толчок усиливает агонию. Почему мне так не везёт. Сейчас я как никогда была вещью. Он задрожал и с рычанием наполнил меня своей жидкостью. А потом случилось то чего я никак не ожидала- он укусил меня.

* * *

Я проснулась ночью, рядом мой мучитель. Он лежал со спины и явно не спал. О чём свидетельствовал его орган прижатый к моим ягодицам. В полной готовности взять меня снова.

И он взял. На этот раз неспешно, растягивал меня пока не заполнил полностью, при этом держал всё так же крепко. Стоило ему ослабить хватку я начинала вырываться. Я уже знала, что этот неспешный темп это только разгон. Так и есть. Меня перевернули на живот и подтащили за ягодицы к себе, заставляя опереться на колени. Сильнее надавливая на поясницу. Я бы хотела просто уткнуться в подушку и не чувствовать ничего. Но бешеный ритм выбивал из груди крики и рыдания. Я больше не хотела плакать при нём, я больше не хотела слёз, но я была так слаба.

Это был не первый секс этой ночью.

Вернувшись из леса меня погрузили в горячую ванну и трахнули сразу же стоило оказаться на кровати после этого. И потом ещё раз.

Я отключилась с большой радостью, стоило коснуться подушки.

Пыталась говорить, что мне больно, что хочу передышку, но мой похититель только злился от этого и секс становился ещё грубее.

Весь следующий день я спала, пару раз ходила в туалет и пила воду, заботливооставленную на тумбочке. Слышала, как мужчина приходил и уходил. Но меня не трогал в тот день. Неужели сжалился или готовит меня к недельному марафону.

— Когда тебе надоест, ты убьешь меня? — спросила вместо, доброе утро, день спустя.

Я всё ещё лежала в постели. Все тело болело. Каждая мышца. Было плевать как я выгляжу и как пахну. Чем ужасней тем лучше.

— Мне не надоест. — Он был одет в трико и натягивал футболку.

Значит ли это, что сейчас я в некой безопасности от его притязаний?

— И что дальше? Жить я буду на цепи! Будка, коврик и мои услуги?

Оу глаза полыхнули, значит не нравится когда я называю вещи своими именами.

— Только если захочешь. — и рыкнул оголяя верхние клыки. Псих. — Вставай, прими душ, там я оставил кое какие вещи для тебя. И спускайся завтракать.

— Я не хочу. — даже не шелохнулась демонстрируя безразличие.

— Что такое? Если у тебя уже всё отлично. Я разденусь и лягу обратно.

Вот урод.

— Пошёл ты. — Сказала я это правда уже в ванной. Прикрывая за собой дверь.

Ну и что тут? Женские штучкив разных вариациях. Бритвенные станки, крема, резинки, заколки, зубная щетка, расческа и ещё куча всего. Отдельно стопочка нежнейшего белья, неужели. Ещё сорочка достаточно откровенная. И легкий халатик из очень приятной к телу ткани. На полу стояли тапочки. Мягкие, розовые тапочки. Всё очень качественное и такое приятное. Вот козёл. Мысленно я подбирала к этому недочеловеку особо красочные эпитеты. И стала вести учёт, интересно сколько наберётся.