Читаем Мой тайный мир полностью

Дорога до Пегги и Джека отнюдь не рассчитана на лихачей. Особенно после Майнхеда: если по ней плетется какая-нибудь развалина, ты не сможешь обогнать ее на протяжении многих миль. Слава Богу, на сей раз на дороге было пустынно; летя с холма на холм, мы любовались проблескивавшей между ними гладью моря. Многие холмы поросли лесом, папоротником-орляком или вереском. Стояла макушка лета, и по обеим сторонам дороги расстилался веселый ковер полевых цветов. На лугах паслись ленивые коровы, отгоняя хвостами назойливых мух. Взглянув ввысь, мы увидели пару наших старых знакомых — канюков, чертивших в небе круг за кругом. Потом мы потеряли их из виду, но, свернув за очередной поворот петляющей дороги, увидели снова.

Только тут мы сообразили, что домик Пегги должен вот-вот показаться и нужно смотреть во все глаза. Свернули с основной дороги и покатили вдоль блестящего искрящегося потока. Переехали старинный каменный мост и стали взбираться по крутой узкой тропке. А вот и те самые два коттеджа, который мы ищем. Мы припарковали машину у живой изгороди и открыли деревянные ворота в любовно ухоженный сад. Старомодные цветы приветливо качали головками под теплым ветерком, ярко-розовые мальвы высились над старой каменной стеной, которая шла к главному входу. Кругом цвели голубые дельфиниумы, и повсюду стояли глиняные горшки разных размеров с геранями. Мы ступили на крыльцо, по ней успели протянуть руку дверному колокольчику, как на пороге: появилась сама хозяйка и пригласила войти.

В жилище Пегги и Джека все дышало домашней теплотой. В гостиной сгрудились разномастные, но равным образов уютные кресла; стену, где располагался камин, украшали многочисленные фотографии членов семьи, а по другим стенам висели картины дочери Пегги, Памелы. Видимо, семья была не лишена художественной жилки, раз самое почетное место было отведено детским рисункам — творениям внучки Пегги, Джеммы. Гостиную украшали также оленьи рога — еще бы, ведь мы в Эксмуре, краю благородных оленей!

Пока Пегги хлопотала, готовя нам ужин, Джек рассказывали о том, как он проводит время на ферме. Я начала понимать, почему с этой парой так легко общаться — им здесь счастливо живется, в созданном ими самими уюте, оттого и гость чувствует себя непринужденно!

После ужина Пегги и Джек повели нас посмотреть сад. Спустились по каменным ступенькам и очутились в маленьком дворике, обнесенном низенькой каменной стеной. Я все больше проникалась пониманием того, как безмятежно течет здесь жизнь. Всюду цветы в самых невероятных сосудах — от железной бочки до старой раковины. И при этом никаких претензий — вот у двери решеточка для очистки грязи с ботинок, а вот и сами эти старые ботинки. Через весь сад тянется проволока в ожидании свежевыстиранного белья, а в углу, у сарая, дожидается возврата зимних холодов куча поленьев. Свернув на боковую дорожку, мы прошли к террасному саду спускавшемуся уступами к полю, и перешли ручей — тот самый, который мы переезжали по каменному мосту по дороге сюда. Пегги показала нам своих неторопливых любимиц — вообще-то они живут в саду, в разных уголках, а сюда, в поле, выползают погулять. Смотрите, а вот и наши утята! Как они выросли — убор из перьев уже почти как у взрослых уток! Ну а вот и другие представители утиного племени всех мастей и расцветок. У кого на головах хохолки, у кого — смешные помпончики. Кругом высились холмы Эксмура, и Джек рассказывал, что ранним утром здесь можно увидеть пасущихся оленей. Приятно было поделиться с вами, дорогие читатели, радостью от встречи с красотами Эксмура. Если вы еще не забыли, зачем я сюда пожаловала, то вдвойне приятно. Пегги уже собрала черепашьи яйца в специальный контейнер, присыпала песком и поместила в оранжерею, где потеплей. Поставив драгоценный груз в машину, мы помахали хозяевам на прощание и обещали доложить, как пойдет дело.

Приехав домой, мы поместили контейнер в специальный сосуд с электрообогревом и поставили туда еще миску с водой для поддержания влажности. Теперь оставалось дожидаться результатов.

Думаю, не нужно объяснять, какая это скучища — девять недель не спускать глаз с контейнера, наполненного песком. Так и свихнуться недолго. Но вот однажды утром мы заметили, что одно из яиц таинственным образом очутилось на поверхности песка. Мы сперва не сообразили, что это в нем завертелся черепашонок — таким путем яйцо и вылезло на поверхность. Как и у заключенного в скорлупе цыпленка, у черепашонка на конце носа имеется «яичный зуб», с помощью которого он и вскрывает свою «темницу». Мы ждали с замиранием сердца, что же последует дальше.