Читаем Мой путь в рай полностью

Потом сел на пол, а остальные отправились спать. Завала снял этикетку с бутылки виски и с помощью синей краски Перфекто на обратной стороне начал рисовать людей в судне на воздушной подушке. Он очень старался выписать все подробности. Время от времени начинал петь на индейском языке, а я посматривал на него, готовя лекарства. Глаза его остекленели, он впал в транс и начал обильно потеть.

Закончив готовить обезболивающее, я лег в постель и попытался уснуть. Но пение Завалы не давало уснуть далеко заполночь. И я подумал, что в войне духов Завала был бы серьезным противником.

10

В моем сне солнце над озером Гатун оранжево-желтым светом озаряло кухню, отражаясь от противоположной окну стены. За кухонной дверью, в кустах у озера, жалобно мяукал котенок. Я вспомнил голубую чашку на пороге. Она должна быть полна молоком. Когда я в последний раз наливал в нее молоко?

Не помню. Ускользнуло из памяти. Должно быть, уже недели. Котенок умирает с голоду.

Несомненно, он может прокормиться и сам, подумал я. Есть много насекомых, рыбаки оставляют мелкую рыбу, котенок может ловить маленьких животных и останется жив. Котенок продолжал голодно кричать, и я открыл стеклянную дверь.

На пороге лежал серо-белый котенок, такой худой, что я легко мог разглядеть каждую косточку в его хвосте. Шерсть у него облезала, глаза помутнели и ввалились. Он почти мертв. Даже приподняться не смог. Просто продолжал мяукать в последних отчаянных попытках раздобыть еду. И тут я увидел руку в траве, худую, сразу за котенком, высовывающуюся из куста. Я подошел, отвел руку и заглянул в кусты.

На траве вытянулся Флако, его безглазый череп уставился в небо, в пустых глазницах собралась дождевая вода. Невероятно худой. Изголодавшийся.

- Дедушка! - сказала маленькая девочка, испугав меня. Она коснулась моего локтя. - Дедушка, ты о них не позаботился! Ты допустил, чтобы они голодали.

И я понял, что забыл накормить не только котенка. Забыл накормить своих друзей. И невольно произнес:

- Я... не знал. Не знал, что должен был заботиться о них.

Я вскочил. Глубокая ночь, Завала уснул за своими рисунками, он слегка храпит. Сердце мое дико билось, я вспотел. Этот сон встревожил меня сильнее любого кошмара. Я пытался понять его значение, вспоминал подробности.

Сосредоточился на девочке с бледным лицом и темными глазами, которая появляется во многих снах. Может, я видел ее на ярмарке? Соседский ребенок? Я долго думал и убедил себя, что она ребенок соседей, девочка, которая жила в доме ниже по улице в Панаме. Но дом, в котором она жила, я не мог вспомнить. Впрочем, должно быть, я видел, как она ходит по утрам на ярмарку.

В качестве эксперимента я закрыл глаза и попытался вспомнить ее во всех подробностях. И сразу в моем сознании возник ее образ. Она стояла передо мной, держа серо-белого котенка, протягивала его, чтобы я мог взять в руки.

- Он немного одичал, - сказала она. - Ты о нем позаботишься?

Образ казался очень живым и верным, но я знал, что не видел котенка до того дня, как вернулся домой и смотрел, как Флако и Тамара бросают ему на крышу мяч. Очевидно, сон примешался к моим воспоминаниям. Так как в одном и том же сне я увидел девочку и котенка, подсознание связало их.

Я отогнал эту мысль подальше и попытался вспомнить имя ребенка. Оно крутится на языке, и я был уверен, что осталось только произнести его. Лицо вспотело, голова готова была разорваться, я пытался вспомнить. Это казалось необыкновенно важным.

- Татьяна, - произнес я вслух в порыве вдохновения. И понял, что произнес правильно ее имя. Девочку зовут Татьяна. Я обрадовался, но чем больше думал, тем больше сознавал, что ничего не могу вспомнить, кроме ее лица. Ты сумасшедший, подумал я, но тем не менее поздравил себя с тем, что нашел имя для посетительницы своих снов.

Утром одиннадцатого дня я проснулся от движений: тела передвигались в темноте, шелестели кимоно. Завала сидел на полу, скрестив ноги, перед листочком бумаги. Лицо его было истощено, глаза остекленели от бессонницы и болеутоляющих, которые я ему дал. Он негромко и хрипло напевал, и звуки его пения напоминали шум ветра в сухой траве.

Перфекто и Мавро стояли у двери, напряженные, в ожидании нападения. Мавро завязывал оби, пояс своего кимоно, держа деревянный кинжал в зубах. Эти ножи - по существу всего лишь заостренные палки, каждая в полметра длиной, резать ими нельзя, но колоть можно. Абрайра одевалась в крошечном туалете. Все они старались дышать медленно, но дыхание вырывалось неровно. Я почувствовал, как у меня самого грудь сжимается в ожидании.

Я соскользнул с койки и поправил свое кимоно. Достал нож из ножен на запястье. Ноздри мои раздувались.

- Что происходит? - спросил я, подойдя к Завале.

- Мы не можем спать, - ответил Перфекто. - Значит, люди Люсио тоже не могут спать. Они скоро будут здесь.

- Откуда ты знаешь?

Мавро сказал:

- Я только что вызвал по комлинку дежурную сестру. Она сказала, что сейчас Люсио осматривает врач. Через десять минут Люсио выйдет из лазарета.