Читаем Мой путь в рай полностью

Те гости, что могли добраться до своих комнат, ушли, но большинство провело день у нас. Спали, пока не выветрилось опьянение. Я один пообедал в столовой на четвертом уровне. Сидел рядом с Фернандо Чином, ксенобиологом из Боготы. Он говорил с остальными о птицах, которых я видел высоко в атмосфере в симуляторе. Чин сказал, что больших птиц называют опару но тако - опаловые воздушные змеи, а маленьких - опару но тори, опаловые птицы. И я понял, почему их так называют: когда вечернее небо полно пыли, хотя на западе оно пурпурное, а на востоке сине-коричневое, когда мерцающие лучи играют на крыльях опару но тако на фоне более темного неба, кажется, что по всему небу до горизонта рассыпаны опалы.

Меня больше интересовали воздушные змеи, которые живут высоко в атмосфере, и Чин рассказал, что они вылавливают в воздухе пыль и воду и жгутиками направляют их в ротовое отверстие и в желудок; там все это попадает в сумку, где размножаются бактерии. Именно ими опаловые воздушные змеи и питаются. Разновидности опаловых воздушных змеев легко определяются по цвету, так как они питаются разными бактериями.

- Они очень красивы, - сказал я, - на закате.

- И полезны, - заметил Чин. - Без них на Пекаре нельзя было бы жить. Их в воздухе так много, что они образуют термальный слой, создающий тепличный эффект. Это согревает планету. И каждые семь лет солнце Пекаря увеличивает яркость, еще больше подогревая планету. Когда это происходит, начинаются сильные бури - на Земле таких никогда не бывает, - и опару но тако не могут летать и падают с неба. И пока солнце греет сильно, они теряют способность к размножению. Если бы не они, колебания температуры были бы так велики, что погода никогда не стала бы стабильной. И за исключением узких береговых полосок Пекарь за несколько десятилетий превратился бы в пустыню.

- Интересно. Разве тебе не кажется странным, что японцы назвали планету Пекарь? Английским словом?

Чин рассмеялся.

- В этом есть ирония. Английский корабль обнаружил Пекарь, пролетая мимо. В это время на планете была буря, солнце как раз увеличило яркость. Сенсоры корабля зарегистрировали планету как лишенную жизни. Решили, что на ней настоящий ад, и назвали Пекарь. Позже японцы вторично открыли планету и поняли, что на ней можно жить. Но сохранили название, потому что в японском языке нет слова для понятия "пекарь". Мне кажется забавным, что нынешние жители планеты отвергают западный образ мысли и идеи, но сохраняют английское название своей планеты.

Я улыбнулся. За последние несколько дней все вокруг изображали из себя специалистов по географии, населению и фауне Пекаря, все часто говорили о таких вещах. Я не доверял их сведениям. Но Чин показался мне достаточно образованным. У меня не было настоящих друзей на корабле: Перфекто повиновался мне, словно я его хозяин, и это меня угнетало; Абрайра предпочитала держаться на расстоянии. Несколько раз я пытался завязать разговор о ее прошлом и узнал, что хоть Абрайра жила во многих местах и знала многих людей, она ни о чем не говорила со страстью. Она проживала в этих местах, но никогда не жила в них. И никогда не проявляла никаких эмоций. Такие люди меня пугают, и я решил избегать ее. А больше никакого кандидата в друзья я не видел.

Поэтому, встретив Чина и увидев, что он умен и образован, я подумал, что мне нужен такой друг. И я сказал:

- Наверно, ты счастлив, что летишь на Пекарь: для ксенобиолога это хорошая возможность.

- Да, - согласился Чен. - Это мечта всей моей жизни! Я получил свой докторский диплом за диссертацию о животных Пекаря, объединяющих экзо- и эндоскелет. На Пекаре это обычное явление. Никогда не думал, что смогу оплатить полет на Пекарь. Но потом услышал об этой работе.

Я спросил:

- А тебя не тревожит, что корпорация Мотоки считает осуществление геноцида условием найма?

Он пожал плечами и махнул рукой.

- Вовсе нет! Уничтожая ябадзинов, я помогаю восстановить природную экосистему планеты. Какая разница, если умрет несколько человек?

Такой образ мыслей вызывал у меня тошноту, и я ушел от него.

К вечеру мы набрались сил для боевой тренировки и направились к симулятору. В ушах у меня звенело, голова кружилась. Слишком скоро после выпивки я поел, и вот расплачиваюсь за это. Во время первого сценария толчки машины на скалистой дороге заставили меня вырвать в шлем. За десять минут тренировки нас убили дважды, а в следующие четыре симуляции мы были так слабы и истощены, что всячески избегали ябадзинов. От постоянных приступов боли у меня онемело лицо и желудок сжался узлом. Худшая из всех тренировок. Мы уходили потрясенные.

Позже тем же вечером к нам зашли Гектор, Гарсиа и еще шестеро. Мигель обрадовался, увидев меня; он все время хлопал меня по спине и говорил:

- Могу я что-нибудь для вас сделать, сэр?

Он забывал, что у меня нет никакого звания.

Я узнал, что на тренировке им повезло не больше, чем нам: все они были бледны и похожи на трупы. Мы все вместе отправились в лазарет за таблетками от похмелья, а также чтобы решить вопросы пари.