Читаем Мой путь в рай полностью

Я повернулся. Абрайра следила за улицей, держа лазер наготове. Мавро, продолжая стрелять, нырнул в купол. Ниже по холму двигались наши люди, и мертвые ябадзины лежали так густо, что местами приходилось перебираться через трупы. У ябадзинов, казалось, не было никакой защиты, не было трех тысяч самураев, они совершенно нас не ждали, я не мог этого понять. Ниже по холму одновременно взорвались три купола. Ябадзины взрывали свой город.

Я слишком отстал. Передо мной никаких живых целей. Чтобы их отыскать, нужно бежать вперед. Ни у кого из ябадзинов нет защитных костюмов. Я нащупал регулятор и уменьшил энергию луча лазера. Пробежал мимо Абрайры и здания, в котором скрылся Мавро. Абрайра что-то крикнула и побежала за мной.

Я пробежал по улице мимо десятка компадрес в зеленой броне, которые методично обстреливали два горящих здания, словно там скрываются ябадзины, мимо полных наемниками машин, поливавших город на полкилометра плазмой.

Я пробежал два квартала делового района, царапая голые ноги. Три молодых японца выбежали из здания, я выстрелил им в спины и повернулся, чтобы взглянуть, где мои компадрес. И вдруг понял, что рядом со мной никого из компадрес нет: я на передней линии, и впереди улицы залиты плазмой. Я могу перебить всех.

Я закричал, взглянул вверх по холму, и вдруг из двери купола выбежала женщина. На ней синий костюм, как у чиновника, кожа светло-желтая, усеянная кровавыми точками, под глазами темные круги. Глазные складки сильно подчеркнуты, черные волосы зачесаны назад. Она опустила взгляд и посмотрела на лазерное ружье. Потом принялась возиться с собственным лазером, нацеливая его на меня.

Я выстрелил и провел огненную полосу по ее грудной клетке. Она удивленно открыла рот и смотрела на меня, словно знала, что она уже мертва. Потом упала, уступая мне дорогу, вытянулась. И в этот момент у меня закружилась голова, сердце гулко забилось, и я достиг состояния Мгновенности. Женщина падала, глаза ее в последний раз закатились, ружье она отбросила и оно повисло в воздухе. По улицам катились волны дыма, они изгибались вокруг куполов, и все похоже было на ад. Небо почти расчистилось от oparu no tako, сильный ветер разогнал грозовые тучи. Я видел только одну желто-зеленую полоску, плывущую по небу; а на фоне утреннего горизонта видны были миллионы и миллионы отдельных oparu no tako, они золотом и белизной сверкали на солнце, как кусочки слюды. Больше ничего чуждого. Орхидеи на крошечных газонах, приземистые пальмы и гигантские папоротники во дворах - это я видел всю свою жизнь. Купола, как женские груди, поднимающиеся в воздух, - это всего лишь дома. А умирающая женщина, лежащая на земле с искаженным лицом, с бледной кожей в розовых пятнах, - простая женщина, я таких видел миллионы. И каким-то образом она соответствует окружению. Словно дым, катящийся по улицам, завивающийся вокруг куполов, небо, блестящее осколками слюды, умирающая женщина с бледной кожей - все это части огромного холста, пейзаж, нарисованный искусным художником. И я испытал чувство, которое можно было бы назвать совпадением. Эта женщина, эта планета - это совсем не Земля. Но я почувствовал, что готов их принять. Я стал частью Пекаря.

Женщина, в которую я выстрелил, любила, ей были дороги незнакомые мне люди. Она не ябадзин. Она человек. Она человек не из-за своего сходства со мной, а вопреки отличиям. Я огляделся, пораженный этим ощущением, и увидел, что все вокруг чужое, более чуждое, чем я себе представлял. И одновременно все это принадлежит мне.

Я больше не в Панаме. Я посмотрел на улицы, на холм. Мои компадрес бежали за ябадзинами, стреляли в них. Ябадзины не очень сопротивлялись. Никаких трех тысяч самураев, о которых нас предупреждали, нет. На дирижаблях, должно быть, прилетело всего несколько сот человек. И все они как будто погибли. Большинство зданий горит и разрушено. Только немногие ябадзины решили жить и сражаться. Подобно жителям Мотоки, ябадзины предпочли покончить самоубийством. Они не верили, что могут победить нас. Мало кто сражался, и ни у кого не было оружия, способного пробить нашу броню. Они были обречены. Но мои companeros словно не понимало этого.

Выше по холму из дома выбежала девушка. Двое наемников обернулись и автоматически выстрелили. Девушка закричала и поскользнулась в луже собственной крови. Те же два наемника медленно направились к куполу, из которого она выбежала, как будто в нем десятки самураев. Они совершенно не понимали, что бой окончен, война выиграна.