Читаем Мой путь в рай полностью

Я снова уснул, и на этот раз злые сны не преследовали меня. Однажды проснулся ненадолго: бушевала буря, подобной которой я не видел; вокруг темно-красная ночь, грохочет гром. Прямо впереди поднимались три смерча, но я остался к этому равнодушен. Перфекто вел машину, Абрайра лежала на полу рядом со мной, голову она обернула тканью, чтобы защититься от жалящего песка. Я снова задумался о философии территориализма Перфекто и сквозь нее взглянул на собственные представления о добре и зле. И хотя согласился, что могу взглянуть на все с его точки зрения, словно теперь его философия определяет и мои мысли, я все же попытался отыскать пробелы в его логике. Не мог поверить, что химеры генетически созданы так, чтобы быть моральнее людей. Но я вспомнил никитийских идеал-социалистов, того нетерриториалистского человека, которого они мечтали создать; вспомнил рассказы о бесчеловечных убийствах, совершенных химерами. И долго думал об этих существах, территории которых мы постоянно нарушаем; о других, которым отдаем свои территории, и неожиданно понял, что всю жизнь я не делал ни того, ни другого: не отдавал и не брал, и в результате люди оставались для меня незнакомцами, как прохожие на улице.

Вторично я проснулся в темноте, в тихой пещере, снаружи ревел ветер. На мне не было шлема Абрайры, и в пещере пахло влагой и пылью.

Меня беспокоил сон о Флако. Флако обвинил меня в том, что я служу злому обществу. И если мое общество злое, подумал я, то я тоже злой, если искал его благодарности. Все равно что брать деньги у преступника. Я вспомнил, что многие годы меня называли caballero, джентльмен, и я считал это комплиментом. Но если присмотреться к слову caballero, увидишь, что у него общий корень со словом chivalry (рыцарство), и назвать человека caballero значит сказать, что у него благородное происхождение, что он силен и искусен в военном деле. И только в обществе убийц такой эпитет может рассматриваться как комплимент.

Социальные инженеры считают, что любое общество зло. И эта вера позволяет им создавать любой мир, независимо от того, какие страдания он принесет. Я решил, что их философия - обман, хитрость, чтобы одурачить самих себя. Я не могу жить в злом обществе.

Я решил оставить свое общество и подумал, смогу ли оставить его, не изменившись сам. Единственная попытка изменить общество, с которой я знаком, это попытка никитийских идеал-социалистов, но их методы всегда вызывали во мне отвращение. Символ веры идеал-социалистов начинается так: "Мы верим, что для достижения гармонических взаимоотношений между людьми мы должны создать новое общество, в котором общие благородные цели стоят выше целей индивидуума". Звучит прекрасно. Но тут просто утверждается, что общество значит больше индивидуума, а я никогда не мог в это поверить.

Но они считают также: чтобы программа социальной инженерии была эффективной, созданное с соответствии с этой программой общество должно находиться в культурной изоляции. И отсюда другой символ веры идеал-социалистов: чтобы их "благородный эксперимент" преуспел, они должны уничтожить другие культуры - либо поглощением, либо геноцидом. Для тех, кто верит в идеал-социализм, это прекрасное решение, но для тех, кто не верит, совсем наоборот.

И, размышляя над этим, я понял, что идеал-социалисты, создавая свое общество, тут же разлагают его. Они мочатся в собственную питьевую воду, так сказать, потому что верят: их идеалы будут процветать в обществе, отдельные члены которого могут при этом разложиться. Считают, что преданный социалист имеет право убивать невинных граждан и при этом сам не утратит любви к человечеству и благородства.

И поэтому те из нас, кто смотрит на идеал-социализм извне, видят, что вся эта система зла. Мы видим убийства, предательство, видим, как уничтожают людей и не уважают человечество, распространяя эти идеи, и у нас вся система вызывает отвращение. Как сказала Абрайра, всякое общества при взгляде извне кажется злым. Я легко вижу зло идеал-социализма. Но гораздо труднее увидеть зло в собственном обществе.

Я решил никогда больше не служить злому обществу. Не стану служить своему обществу. Я принялся пересматривать свои убеждения и думал, как уничтожить их. "Как можно освободиться от подсознательных верований?" думал я. Как сказала Абрайра, у каждого из нас тысячи представлений, наложенных на нас нашей культурой. Я ожидаю, что люди обязательно ходят в обуви и расчесывают волосы. Такие представления я не могу уничтожить, как же тогда мне уничтожить представления, выработанные всей жизнью, такие, о которых я даже не подозреваю? Легче было бы рыбе прожить без воды. И я понял, что мне придется покинуть свое общество. Остаться в нем означает разложиться. Среди всего этого количества утопий, которые пытаются организовать меж звезд, для меня должно найтись место, где я обрету мир.