Читаем Мой путь в рай полностью

Вот по крайней мере что-то, что я могу поправить. Я расправил бумагу и долго смотрел на свое отражение. На меня смотрело молодое лицо, почти незнакомое. Я таким был лет в 27 или 28, только сейчас у меня длинные волосы падают на плечи; они серебристо-белые, цвета пушка чертополоха.

Глаза и лицо молодые и мертвые. Я видел такие лица на ярмарке - лица крестьян, бежавших из Чили, Эквадора, Перу, Колумбии. "Лицо рефуджиады, подумал я. - Лицо живого мертвеца". Неважно. Жизнь так хрупка, и люди цепляются за нее изо всех сил, но безуспешно. Физическая смерть неизбежна, но душа умирает легче тела. Я попытался улыбнуться, но деревянное лицо не подчинялось. Получилась не радостная улыбка, а какое-то ее подобие, карикатура. Я попробовал нахмуриться. Выражение печали. Подделка под печаль. Ничего нельзя выразить - все получается одинаково. Но какая разница? Кому какое дело до выражения лица? Ведь это всего лишь морщины плоти на черепе. Никому до этого нет дела.

Кто-то открыл дверь рядом со мной и крикнул:

- Я его нашел!

Врач в белом халате. Он взял меня за руку и хотел увести в дверь, откуда я пришел. Но я продолжал смотреть в зеркало.

- Ты заметил! - сказал врач. - Друзья разбирали твои вещи после мятежа и нашли пакет для омоложения. Мы решили, что поскольку тебе все равно придется провести много времени в криотанке, нужно использовать его с толком. Сеньор Нуньес, наш морфогенетический фармаколог, сам присматривал за тобой.

Я кивнул. Мозг у меня не так уж медлителен, чтобы я его не понял. Чтобы омоложение было эффективным, пациент должен несколько месяцев провести в криогенном состоянии, пока фармакологи восстанавливают его тело - устраняют поврежденные радиацией клетки, удаляют яды и обогащают кислородом нервные и мышечные ткани, восстанавливают деятельность желез, чтобы они выдавали правильные протеины, потом заменяют наиболее поврежденные органы свежими клонами. Но мало кто из пациентов соглашается выдержать весь необходимый срок. Опасаются, что это обойдется слишком дорого или что супруги им изменят. Предпочитают ускорить процесс и обманывают себя в конце концов, добавляя всего пару лишних лет.

Я указал на седые волосы, гротескное напоминание о старости в молодом теле.

- Почему седые волосы? - спросил врач. - Не знаю. Это не связано с качеством омоложения. Может, ты испытал какой-то сильный шок?

Я вспомнил, как Хуан Карлос ударил меня мечом в живот, восстановил это ощущение - меч входит в тело, острый, тяжелый, холодный, чуждый. Сунул руку в кимоно и потрогал это место. Никакой повязки. Пальцы скользнули по гладкой коже, но тут я коснулся шрама под грудной клеткой. В этом месте делается разрез, когда удаляют желчный пузырь.

Я понял, что был так серьезно ранен, что медики решили до полного выздоровления держать меня в криотанке. И пока я был в нем, меня заодно омолодили.

Врач крепко взял меня за руку и отвел на койку.

- Оставайся здесь, - сказал он. - Ты еще под действием успокаивающего. Через несколько часов начинаем выгрузку на Пекарь. К тому времени тебе станет лучше.

Я долго лежал в постели, прежде чем до меня дошло значение его слов "начинаем выгрузку на Пекарь". Новость ошеломила меня, вдавила живот, как кулаком. Я проспал больше двух лет! Но никакая болезнь не требует двух лет в криотанке. Два года на корабле означают, что на Земле прошло двадцать лет. Я почувствовал, что меня лишили чего-то очень важного, и начал мысленно проводить инвентаризацию. Чего же не хватает?

На соседних койках разговаривали. Кто-то объяснял:

- Во время большого мятежа корабль начал вращаться. Это самураи привели его во вращение и выпустили из нас воздух. Вот что случилось. Потом всех тех, кто начал смуту, они заморозили...

На говорящем, жилистом латиноамериканце, голубое кимоно самурая.

Я снова встал и побрел мимо коек. Ни врачи, ни латиноамериканцы, одетые как самураи, не заметили, как я вышел.

Он сказал, что заморозили всех, кто начинал смуту. Меня пометили в криотанк не для лечения. Это была тюрьма. И я решил попытаться сбежать. Прошел по коридору, огибающему по окружности весь корабль, и вскоре оказался у основания лестницы.

Поднялся на несколько колец, устал и решил отдохнуть. Я не мог рассуждать логично: мне казалось, что если я буду продолжать подниматься, я попаду на небо. И я продолжал подниматься все выше и выше, становился все легче, пока не добрался до места, где вообще ничего не весил.

Я находился в центральной трубе, проходящей через весь корабль, на пересечении, где в пол уходила старая лестница, похожая на спуск в канализацию. Но только теперь она не вела вниз. Справа от меня находилось место, где мы с Перфекто сбросили труп к лазарету. Так как корабль находился на орбите, ускорение больше не создавало искусственную силу тяжести. Но корабль медленно вращался вокруг своей оси, тем самым создавая силу тяжести, и этот коридор, этот канализационный спуск - ось вращения. И все комнаты преобразованы, приспособлены к новому направлению вниз.