– Скай, милая, помоги нам, пожалуйста, с гирляндой. Разорвалась, окаянная, а дед никак не может дотянуться… – зовет бабушка, и моя подруга не без усталости, но с готовностью спрыгивает со стула.

Как раз заканчиваю разливать по стаканам охлажденный пунш, когда улавливаю до омерзения знакомый смех и поднимаю голову. Меня буквально молнией поражает, когда врезаюсь в преисполненные ненавистью глаза Куинн. Я не приглашала ее на праздник, но, по всей видимости, Ведьма решила отплатить мне той же монетой, заявившись туда, где ее не ждали. Ни ее, ни ее приспешниц, разумеется.

– Ну и размах, Митчелл! Целый сад гостей! – не без издевки и все с той же озлобленностью в глазах. – Каштаны, пироги и пунш. Изысканность – твое кредо, – прыскает Кайли. Мелисса и Дайан – за ней. А я молчу, потому что не хочу портить настроение ни себе, ни гостям. – Что, пигалица, язык проглотила? – уже враждебнее.

Гости, Тереза, сосредоточься на гостях…

Отставляю в сторону кувшин и беру с полочки мешочек Санты, чтобы начать раздачу призов. Молча выхожу из-за стойки, решив уйти от проблемы, не вляпавшись в нее, но не выходит. Разгадав мой замысел, Кайли резко хватает мою руку и больно ее сжимает.

– Я с тобой говорю, ущербная, – цедит практически в миллиметре, хотя кажется, что кричит на весь дом. Несмотря на шум, кажется, что нас слышат все до единого человека. – А когда я говорю, тебе лучше не поворачиваться ко мне спиной. Могу и цапнуть.

– Что тебе нужно? – видимо, без конфликта не обойтись.

– Мне нужно, чтобы ты свалила из Оза. И по-хорошему отдала мне Макстона.

– Он – не вещь, чтобы его отдавать.

Кайли усмехается и чувствую, как до синяка стискивает кожу.

– У тебя два дня, Митчелл. Если ровно через сорок восемь часов ты все еще будешь здесь, клянусь, я превращу жизнь твоего обожаемого папочки в ад. – шепчет, стреляя холостыми в упор, отправляя мое колотящееся сердце в пятки. – А ты ведь не хочешь расстраивать своего папочку, правда? Ты ведь папочку любишь?

– Не трогай его, – сглатываю.

– Не трону, если будешь послушной девочкой. – обещает.

И знаю, что не блефует.

У Кайли – связи. У ее семьи… связи. Причем огромные. И это без утайки известно всем. Куинны способны уничтожить нас по одному лишь короткому щелчку, и для этого им даже не нужно стараться. Папа еще не сдал проект. Еще не получил за него всю оговоренную с Ридом сумму. И если не получит, то нам нечем будет платить за мою учебу и учебу Итана в новой школе, первого года в которой он так сильно ждет. А еще нам нечем будет погасить долги. Пускай и немногочисленные, но которые папа мечтает вот-вот отдать. Куинны могут лишить нас репутации. Могут сделать так, что отца с позором уволят из бюро и больше ни в одно уважаемое место не возьмут. Тогда мы лишимся ссуды на квартиру и фактически останемся ни с чем, ведь сбережений хватит разве только на то, чтобы снять на первое время комнату. А дальше? Что с нами будет дальше?

Я могла бы преувеличить, если бы не видела все это в довольных своей победой глазах Ведьмы. Кайли буквально наслаждалась моим падением, потому что понимала, что выбора у меня нет. Что она отыскала мое слабое место, надавила на него и что я ни за что не стану играть с ней в игры, потому что боюсь за брата и отца. За них. Не за себя.

– Хорошо, – произношу с болью.

И только после этого стерва отпускает мою руку.

– Смотри, ущербная, не обмани. А то все узнают не только о том, что твой папочка неудачник, но и о том, что ты законченная лгунья. А ты ведь этого не хочешь, верно?

Улыбается. А у меня ощущение, что в сердце проделали дыру размером с материк. Больно дышать. Больно глотать. Больно даже думать, потому что все, что мне остается – подчиниться.

– Ах да, и еще, – не забывает Кайли про напутствие, – будешь уезжать, забери, будь добра, свои убогие книжки. Этого клуба здесь точно больше не будет.

– Верно. А то устроила здесь школьную библиотеку.

– Фу. Противно стало по улицам ходить.

Смеются. Добивают. Хотя лежащих ведь не бьют? Но ни Ведьму, ни ее приспешниц это не волнует. Они радуются своей безоговорочной победе, которую я отдаю практически без боя. Вручаю им в руки. Зная, что эта победа изнутри разорвет меня в клочья.

<p>Глава 21</p>

Ри

Макстон так и не пришел.

Он пропустил Тайного Санту, и, если честно, так было даже лучше. Потому что вряд ли я могла бы говорить с ним, учитывая, что весь вечер, пока Чейз, выручая нас, раздавал подарки, я белугой ревела в кладовке. Больно. Дурно. Несправедливо. И страшно, потому что весь привычный мне мир моментально потерял краски. Рассыпался. Растворился. Умер. Я знала, что смогу через это пройти. То же говорила мне и Скай. После того, как трижды едва не сорвалась за Ведьмой, чтобы по одной выдрать с головы ее уродливые волосенки. Я переживу. Я смогу. Но не сейчас. Сейчас мне хотелось плакать без остановки, стучать кулаками в стену и орать во весь голос от сжигающей душу пытки. Но вместо этого, когда мы со Скай вернулись домой, по инерции достала все необходимое и начала замешивать тесто.