Читаем Мой прадед тоже воевал полностью

Мой прадед тоже воевал

У времени есть своя память — история. Но история может погибнуть, если ее не передают из поколения в поколение. Поэтому и написан этот рассказ о живущем в прошлом веке человеке, моем прадеде, Константине Васильевиче Ляшкове, который, как и многие другие, воевал в годы Великой Отечественной войны. Память о нем сохранила в своих тетрадных записях моя бабушка, старшая дочь прадеда, Людмила Константиновна Лопаткина (Ляшкова). Они настолько показались мне интересными, что решила поделиться написанным и с Вами, дорогой читатель.

Екатерина Шубочкина

История / Историческая проза / Проза о войне / Самиздат, сетевая литература18+

Екатерина Шубочкина

Мой прадед тоже воевал

Предисловие

Мой прадед по материнской линии, Ляшков Константин Васильевич, родился 16 мая (29) 1906 года в деревне Черемшанка близ села Больше-Улуйское Енисейской губернии, ныне Красноярского края, в семье крестьянина-переселенца из Черниговской волости. Жила семья небогато, трудно.

Прадед рано лишился материнской заботы: мать Луцея замерзла в нескольких километрах от города Ачинска, где проживала семья, при неизвестных обстоятельствах. По житейскому совпадению Василий, прапрадед, тоже умер по причине обморожения: сторожил колхозный склад зимой в худой одежонке. Константина отправили в детский дом. Вырос как-то, занимался сельским хозяйством, женился, перешел на военную службу, стали рождаться дети, словом, простая, как у всех, жизнь.

Да, величием предков может похвастаться не каждый. Однако, я твердо убеждена, что великими не рождаются, великими — становятся. Конечно, есть разные в жизни линейки для измерения величины, да и меры все относительны. С другой стороны, в этом ли смысл жизни? Но так уж мы, люди, устроены, что очень хочется не только знать, но и гордиться своими предками. Так вот, получив в наследство от моей любимой бабушки, Людмилы Константиновны, её рукописи-воспоминания о предках, в том числе и о её отце, прочитав их, я поняла, что имею полное право гордиться своим прадедом Константином Васильевичем.

Есть такие времена в жизни людей, стран, даже всего мира, когда простые незатейливые люди открывались с такой стороны, что по-другому и не скажешь, как: «Герой!» Таким временем была для России Великая Отечественная война. Нет, мой прадед не дошел до Берлина, даже до заграницы не дошел. После двух тяжелых ранений в голову и ногу его отправили в 1943 году на лечение, которое было длительным. Но это не умоляет его заслуг в деле защиты нашей родины от фашистов. Недаром он награжден орденом «Красного Знамени».

Именно об этом периоде жизни моего прадеда, о том, как он воевал, как сражался за Родину, как не щадил жизни своей во имя победы, но еще более о том, каким достойным и правильным человеком он себя проявил в тяжелые дни войны, как оставался при всех тяготах хорошим и любящим семьянином, другом, товарищем, мне хочется вам рассказать. Рассказать, чтобы поделиться с вами, дорогие читатели, и частицей гордости, и светлой памятью, и искренним восхищением не только за моего прадеда, но и за всех, кто воевал вместе с ним.

Предвоенное время

Еще в 1930 году Константин Васильевич Ляшков был призван в Красную Армию Ачинским райвоенкоматом. Перед этим он окончил первую совпартшколу в Красноярске.

В Ачинске прадед оказался благодаря своей новоиспеченной супруге, с которой он познакомился, вернувшись в родную Черемшанку после срочной службы в армии. Клавдия, так звали мою прабабушку, приехала туда в командировку с агитбригадой на пару дней. Она была моложе прадеда на пять лет. Молодые люди быстро сговорились и на второй день знакомства пошли в ЗАГС. Каля, так ее звали в семье, недолго думая, увезла мужа с собой в Ачинск, небольшой город Красноярского края. Да, бывает же! Забегая вперед, скажу, что прожили они вместе всю свою жизнь, познакомившись и полюбившись друг другу вот так — за одни сутки.

Константин Васильевич, кстати, был невысокого роста — всего164 сантиметра. Стройный, с синими глазами, черными с отливом волосами, смуглый. Музицировал на балалайке, пел прекрасным баритоном, умел рисовать, играл в шахматы. Бабушка Люся, его старшая дочь, вспоминала его как доброго по натуре человека, но вспыльчивого и отходчивого, храброго, умного, ответственного, а вот деловой жилки, со слов бабушки, у него не было.

В 1939 году прадед, уже кадровый командир РККА, вместе с семьей переезжает в Новосибирск по направлению руководства. Он стал преподавать в пехотном военном училище. У Ляшковых в то время на руках было уже трое детей: две дочери и сын. К сожалению, младший Юрочка умер за год до начала войны.

В лето 1941 года прадеда отправили на военные сборы в Бердск Новосибирской области. За ним туда поехала и семья, хотя жить всем пришлось в землянке с печкой и врытыми в землю скамейками. Там-то и раздалось из радио — черной тарелки на столбе: «От советского информбюро…» — потрясение, изменившее жизнь всей страны и каждого человека в отдельности. Удивительно, но именно в этот день, в день объявления о войне, в семье Ляшковых родился второй Юрочка, сердечко которого, как выяснилось позже, оказалось больным.

Прадеда вместе с пехотным училищем сразу отправили куда-то для формирования частей на фронт, семья же вернулась с новорожденным в Новосибирск.

Начало войны

Перейти на страницу:

Похожие книги

1917 год. Распад
1917 год. Распад

Фундаментальный труд российского историка О. Р. Айрапетова об участии Российской империи в Первой мировой войне является попыткой объединить анализ внешней, военной, внутренней и экономической политики Российской империи в 1914–1917 годов (до Февральской революции 1917 г.) с учетом предвоенного периода, особенности которого предопределили развитие и формы внешне– и внутриполитических конфликтов в погибшей в 1917 году стране.В четвертом, заключительном томе "1917. Распад" повествуется о взаимосвязи военных и революционных событий в России начала XX века, анализируются результаты свержения монархии и прихода к власти большевиков, повлиявшие на исход и последствия войны.

Олег Рудольфович Айрапетов

Военная документалистика и аналитика / История / Военная документалистика / Образование и наука / Документальное
Идея истории
Идея истории

Как продукты воображения, работы историка и романиста нисколько не отличаются. В чём они различаются, так это в том, что картина, созданная историком, имеет в виду быть истинной.(Р. Дж. Коллингвуд)Существующая ныне история зародилась почти четыре тысячи лет назад в Западной Азии и Европе. Как это произошло? Каковы стадии формирования того, что мы называем историей? В чем суть исторического познания, чему оно служит? На эти и другие вопросы предлагает свои ответы крупнейший британский философ, историк и археолог Робин Джордж Коллингвуд (1889—1943) в знаменитом исследовании «Идея истории» (The Idea of History).Коллингвуд обосновывает свою философскую позицию тем, что, в отличие от естествознания, описывающего в форме законов природы внешнюю сторону событий, историк всегда имеет дело с человеческим действием, для адекватного понимания которого необходимо понять мысль исторического деятеля, совершившего данное действие. «Исторический процесс сам по себе есть процесс мысли, и он существует лишь в той мере, в какой сознание, участвующее в нём, осознаёт себя его частью». Содержание I—IV-й частей работы посвящено историографии философского осмысления истории. Причём, помимо классических трудов историков и философов прошлого, автор подробно разбирает в IV-й части взгляды на философию истории современных ему мыслителей Англии, Германии, Франции и Италии. В V-й части — «Эпилегомены» — он предлагает собственное исследование проблем исторической науки (роли воображения и доказательства, предмета истории, истории и свободы, применимости понятия прогресса к истории).Согласно концепции Коллингвуда, опиравшегося на идеи Гегеля, истина не открывается сразу и целиком, а вырабатывается постепенно, созревает во времени и развивается, так что противоположность истины и заблуждения становится относительной. Новое воззрение не отбрасывает старое, как негодный хлам, а сохраняет в старом все жизнеспособное, продолжая тем самым его бытие в ином контексте и в изменившихся условиях. То, что отживает и отбрасывается в ходе исторического развития, составляет заблуждение прошлого, а то, что сохраняется в настоящем, образует его (прошлого) истину. Но и сегодняшняя истина подвластна общему закону развития, ей тоже суждено претерпеть в будущем беспощадную ревизию, многое утратить и возродиться в сильно изменённом, чтоб не сказать неузнаваемом, виде. Философия призвана резюмировать ход исторического процесса, систематизировать и объединять ранее обнаружившиеся точки зрения во все более богатую и гармоническую картину мира. Специфика истории по Коллингвуду заключается в парадоксальном слиянии свойств искусства и науки, образующем «нечто третье» — историческое сознание как особую «самодовлеющую, самоопределющуюся и самообосновывающую форму мысли».

Робин Джордж Коллингвуд , Ю. А. Асеев , Роберт Джордж Коллингвуд , Р Дж Коллингвуд

Биографии и Мемуары / История / Философия / Образование и наука / Документальное