Читаем Мои покойные жёны полностью

Как часто отмечал Деннис, вне сцены Брюс не слишком привлекал к себе внимание. Конечно, в нем ощущалась личность, но только не с первого взгляда. Он был высокий и широкоплечий, с темными, коротко стриженными волосами и выпирающими скулами под сонными глазами. Только на сцене через него словно пробегал электрический ток.

К тому же определенную роль играли костюм и грим. Если вы видели «Князя тьмы» в течение длительного периода, когда пьеса шла на сцене «Гранады», то вы, вероятно, помните, что весь третий акт Брюс появлялся на сцене в вечернем костюме с бриллиантовым крестом под белым галстуком и черной накидке, отороченной алым шелком. Этот наряд вместе с оранжево-розовым гримом, превращавшим на близком расстоянии его лицо в скуластую маску, мерцающими карими глазами, подведенными черным цветом, и сверкающими белизной зубами делал Брюса совсем иным человеком, чем в повседневной жизни.

Причину его огромной популярности среди коллег было несложно определить. Если ему и было не чуждо самодовольство, он никогда его не демонстрировал. Брюс знал свое дело. Он действительно был первоклассным актером, несмотря на дребедень, в которой ему часто приходилось играть. И хотя его едва ли можно было назвать юношей (Брюсу было сорок один год), он оставался серьезным и добросовестным, как недавний ученик.

Деннис Фостер ожидал увидеть его смертельно усталым. Но для актера окончание каждого спектакля знаменуется приливом бодрости, вызывая облегчение, так как еще одно испытание подошло к концу. Стоя в дверях, обрамленный алым шелком накидки, Брюс крикнул через плечо своему костюмеру Тоби, который следовал за ним по коридору:

— Тоби!

— Сэр?

— Достал пиво?

— Несу, сэр.

— Я мог бы съесть целый дом, — заявил Рэнсом, потирая руки. Он пропустил Тоби вперед и закрыл дверь уборной. — Надеюсь, кто-нибудь заказал столик? Отлично! Я не задержу вас даже на пять минут.

Поставив на туалетный стол бутылку и стакан, Тоби проворно снял с актера накидку. За ней последовали фрак и жилет, затем галстук, воротничок и крахмальная рубашка. Сбросив подтяжки через плечи, Рэнсом надел халат, который подал ему Тоби, и уселся за туалетный столик.

Медленно налив стакан пива, он отодвинул пятнистую собаку, достал сигарету из медного портсигара, зажег ее, затянулся, глотнул пиво и с шумом выдохнул, на миг обмякнув, как соломенная кукла. Запустив руки в банку с кольдкремом, актер начал натирать им лицо, удаляя грим.

— Брюс… — тихо заговорила Берил Уэст.

Деннис заметил, что все это время она молчала, стоя спиной к нему в подчеркнуто небрежной позе.

Лицо Брюса Рэнсома отражалось в зеркале над туалетным столиком — единственном ярком пятне в тусклой комнате. Деннису показалось, что Брюс бросил на девушку быстрый и виноватый взгляд, прежде чем сосредоточиться на кольдкреме.

— Что, крошка? — отозвался он.

Берил повернулась.

— Ты знаешь, — спросила она, — почему я просила Денниса прийти сюда сегодня вечером?

— Всегда рад видеть тебя, старина. — Отражение Брюса улыбнулось Деннису в зеркале. — У меня снова неприятности с подоходным налогом?

— Дело не в налоге, — нетерпеливо сказала Берил. — Но кто-то должен убедить тебя, если я не могу. Брюс, нужно изменить концовку новой пьесы!

— Послушай!.. — неожиданно рявкнул Брюс, но, вспомнив, что всегда был дружелюбен со всеми, сдержался и принял беспечный вид. — Неужели нам надо снова вдаваться в это, Берил?

— Да, надо! Это стыд и позор — над тобой будет смеяться весь театр!

— Жаль, — пробормотал Рэнсом.

— Брюс, это не пойдет! Я апеллирую к Деннису…

— Одну минуту! — запротестовал упомянутый джентльмен. Он чувствовал себя не в своей тарелке, хотя в глубине души был польщен тем, что к нему обратились за помощью, поэтому соединил кончики пальцев и постарался придать себе рассудительный вид. — Вы забываете, что я даже не знаю сюжет пьесы.

— Сейчас я тебе расскажу его, — отозвалась Берил. — После того как Бьюли совершил четвертое убийство…

— Погодите! — вмешался Брюс Рэнсом. — Деннис что-нибудь знает об этом парне?

— Дорогой Брюс, он знает о нем абсолютно все! Он даже знаком со старшим инспектором, который…

Рэнсом, казалось, не слышал.

— Бьюли был великолепен, — заметил актер, сосредоточенно глядя в зеркало. — Маленький штрих — я имею в виду женщину, заглядывающую в щель между оконными портьерами и видящую на кушетке задушенную жертву, покуда Бьюли зажигает сигарету под лампой, — вот ключ к тому, как играть роль.

— Продолжай, Берил, — сказал Деннис.

Девушка колебалась, словно думала о чем-то другом.