Читаем Мои песенки полностью

В 1908 году в девятом номере журнала «Весна», было напечатано первое стихотворение Агнивцева «Родной край». В нем еще ничто не предвещало будущий игривый талант: обычные «народнические» стихи о суровом Севере, где он провел детство и отрочество. А вот о своеобразии самого издания стоит сказать особо. «Весна» декларировался как «журнал литературных дебютов». Это означало, что каждый начинающий поэт, приносивший сюда свои творения, мог напечатать одно свое стихотворение, а вот публиковать ли потом второе — это уже решал редактор, Николай Шебуев. Так что для многих прославленных в дальнейшем поэтов Серебряного века первая публикация состоялась именно в этом издании. Достаточно сказать, что среди моря графомании здесь, например, впервые был напечатан Велимир — тогда еще Владимир — Хлебников. Агнивцев, преодолев барьер первой, не слишком удачной публикации, в дальнейшем стал постоянным автором журнала.

«Дебютную» книжку стихов, «Студенческие песни. Сатира и юмор» (1913), поэт с благодарностью посвятил Николаю Георгиевичу Шебуеву: «Первому улыбнувшемуся — первые песни». Университетского курса Агнивцев не закончил, диплома не получил, но вместо этого осталась на память книжка о бурной молодости, совпавшей с событиями первой русской революции, студенческими волнениями и забастовками. В сборник вошли политические сатиры, высмеивающие циркуляры министра просвещения Кассо, ужесточившего распорядок университетской жизни почти до казарменного («Проект», «Щекотливый вопрос» и др.) Наряду со стихотворными фельетонами на злобу дня, какие на короткое время стали едва ли не самым распространенным жанром журнальной поэзии, в сборник вошли шуточные зарисовки студенческого быта, милые сердцу молодого читателя («Чайная колбаса», «В университетской столовке», «Новоселье», «Молодое» и др.) Незатейливые стихи Агнивцева хотя и были далеки от совершенства, все-таки нравились читателю, подкупали радостным приятием жизни, простодушным оптимизмом, точно подмеченными деталями голодного и веселого «школярского» быта.

В истории русской поэзии так уж сложилось, что первую книгу поэта чаще всего не замечают и не покупают (Марина Цветаева, Александр Блок), иногда даже сам сочинитель в стыде и отчаянии уничтожает весь тираж. «Студенческие песни» двадцатипятилетнего автора мгновенно разошлись, и в том же году книга вышла вторым изданием. Воодушевленный Агнивцев решает целиком посвятить себя поэзии.

Оставив университет, зарабатывает на существование литературой, печатается в «журнале красивой жизни» — «Столице и усадьбе», «Солнце России», изредка — в «Сатириконе», в других изданиях. Писал Агнивцев легко, брал талантом, но журнальная поденщина приносила копеечные заработки:

(«Вопль»).

В 1915 выходит второй его сборник, на этот раз — казенной патриотической лирики «Под звон мечей» с шовинистическими выпадами против «швабских гномов» и призывом (позднее использованным В. Маяковским):

Такие стихи тогда, в военное время, увы, писали почти все. А потом, — и тоже почти все, не любили о них вспоминать. Агнивцев — не исключение.

Точно так же всего через два года интеллигенция испытала прилив уже не патриотических, а демократических чувств, приветствуя февральскую революцию, когда, по словам О. Мандельштама, «казалось, что граждане так и останутся навсегда, как коты, с бантами». Необыкновенно популярным в это время было сочиненное Н. Агнивцевым стихотворение «Рассеянный король» («Затянут шелком тронный зал…»), где события русской современности переживались в образах, декорациях и антураже Великой Французской революции. Вспоминают, что сам поэт читал его на митингах. Хотя это, конечно, картина довольно странная: легче представить нашего героя в более естественной для него обстановке.

Один из современников, Л. Борисов, оказавшийся свидетелем любопытной сценки в знаменитом артистическом ресторане «Вена», через много лет рассказывал: «Такого рода стихи… запоминаются помимо нашего желания: они легки, смысл в них какой-то, по-хорошему сказать, опереточный. Агнивцев читал их очень чистым, каким-то стереофоническим голосом, слегка подскакивая на стуле, как в седле, размеренно дирижируя одной рукой… В зал набралось много официантов, они стояли на пороге у дверей и внимательно слушали, а по окончании аплодировали и просили на „бис“».