Читаем Мои пациенты полностью

Впервые я узнал о ней, как о жене художника. Но она не только жена художника, она сама художница, занимающаяся резьбой по дереву. Но не только это интересовало меня в ней, хотя она — отличный мастер. Не менее привлекательно ее большое человеколюбие и стремление отдать себя служению людям, которые для нее представлены ватагой «трудных» мальчишек и девчонок, ватагой «неисправимых». А эта женщина своим очарованием легко «укрощает» эту ватагу и превращает «трудных» и «неисправимых» в обычных, порой весьма добрых и отзывчивых, а порой и талантливых мальчишек и девчонок, которые так привязаны к ней, что, когда приходит неизбежная пора расставания, это превращается в трагедию для них.

Многие десятки таких бывших «трудных» подростков обязаны ей светлой жизнью, открытием таланта в себе, нахождением единственно любимой профессии.

Она еще и жена и мать. Она — тот центр, вокруг которого объединена и живет эта интересная, дружная и талантливая семья. Она создала в своем доме удивительный уют и благожелательность. Благодаря ей этот дом открыт для всех, кто хочет войти. Почти всегда в нем много ребят — друзей и соклассников сына-подростка, ее студийцев или их друзей. Порой является целая ватага. И все встречают радушный прием, заботу и внимание. А в иные дни, определенные жизненными событиями этого удивительно приятного содружества, в этом доме торжественно, весело и радостно — всем скопом, еле умещающимся в квартиру, отмечают праздник.

И в мастерской мужа ею создана атмосфера уюта, интереса к жизни, несколько торжественной благожелательности. Занятая по горло домом и своей студией, жена художника и здесь успевает навести порядок и создать удивительно непринужденную, приятную обстановку. Она — первый советчик мужа в его делах. Нет сомнения, что и дочь обязана ей своим призванием и талантом. Дочь тоже художница, совершенствующая свое мастерство в палехском искусстве.

И всякий раз, когда я встречаю эту женщину, я испытываю радость от общения с ней…

А встретились впервые мы шестнадцать лет тому назад при довольно трагических для нее обстоятельствах. Позвонил мне мой товарищ, профессор-хирург, и попросил принять участие в судьбе жены его доброго знакомого, художника по профессии. Наше первое знакомство состоялось в приемном отделении клиники, куда муж принес ее на руках.

Беда настигла эту молодую женщину внезапно. Она всегда считала себя здоровой. И действительно никогда, кроме простуды, ничем не болела. Около года тому назад родила сына, по ее словам, чудного мальчика, которого, видимо, как и все матери, безумно любила. Наклонившись ночью над его кроваткой, она внезапно почувствовала резкую стреляющую боль в пояснице, отдающую в обе ноги. И быстро нарастающую слабость в обеих ногах. И постепенно исчезновение движений в них.

Уже при первом осмотре пациентки в приемном отделении было выявлено нарушение нормальной кожной чувствительности на ногах — местами чувствительности не было совершенно, местами она была значительно снижена. И болевая. И тактильная. И температурная. Была отчетливо снижена и сила мышц в ногах, выявлена легкая болезненность в нижнем поясничном отделе позвоночника и легкое искривление его в сторону.

Я заподозрил острый разрыв поясничного межпозвонкового диска с его выпаданием в сторону позвоночного канала и сдавлением выпавшими массами «конского хвоста» — конечного отдела спинного мозга — как следствие поясничного межпозвонкового остеохондроза — дистрофического поражения одного из анатомических образований позвоночного столба — поясничного межпозвонкового диска.


Перейти на страницу:

Похожие книги

Идея истории
Идея истории

Как продукты воображения, работы историка и романиста нисколько не отличаются. В чём они различаются, так это в том, что картина, созданная историком, имеет в виду быть истинной.(Р. Дж. Коллингвуд)Существующая ныне история зародилась почти четыре тысячи лет назад в Западной Азии и Европе. Как это произошло? Каковы стадии формирования того, что мы называем историей? В чем суть исторического познания, чему оно служит? На эти и другие вопросы предлагает свои ответы крупнейший британский философ, историк и археолог Робин Джордж Коллингвуд (1889—1943) в знаменитом исследовании «Идея истории» (The Idea of History).Коллингвуд обосновывает свою философскую позицию тем, что, в отличие от естествознания, описывающего в форме законов природы внешнюю сторону событий, историк всегда имеет дело с человеческим действием, для адекватного понимания которого необходимо понять мысль исторического деятеля, совершившего данное действие. «Исторический процесс сам по себе есть процесс мысли, и он существует лишь в той мере, в какой сознание, участвующее в нём, осознаёт себя его частью». Содержание I—IV-й частей работы посвящено историографии философского осмысления истории. Причём, помимо классических трудов историков и философов прошлого, автор подробно разбирает в IV-й части взгляды на философию истории современных ему мыслителей Англии, Германии, Франции и Италии. В V-й части — «Эпилегомены» — он предлагает собственное исследование проблем исторической науки (роли воображения и доказательства, предмета истории, истории и свободы, применимости понятия прогресса к истории).Согласно концепции Коллингвуда, опиравшегося на идеи Гегеля, истина не открывается сразу и целиком, а вырабатывается постепенно, созревает во времени и развивается, так что противоположность истины и заблуждения становится относительной. Новое воззрение не отбрасывает старое, как негодный хлам, а сохраняет в старом все жизнеспособное, продолжая тем самым его бытие в ином контексте и в изменившихся условиях. То, что отживает и отбрасывается в ходе исторического развития, составляет заблуждение прошлого, а то, что сохраняется в настоящем, образует его (прошлого) истину. Но и сегодняшняя истина подвластна общему закону развития, ей тоже суждено претерпеть в будущем беспощадную ревизию, многое утратить и возродиться в сильно изменённом, чтоб не сказать неузнаваемом, виде. Философия призвана резюмировать ход исторического процесса, систематизировать и объединять ранее обнаружившиеся точки зрения во все более богатую и гармоническую картину мира. Специфика истории по Коллингвуду заключается в парадоксальном слиянии свойств искусства и науки, образующем «нечто третье» — историческое сознание как особую «самодовлеющую, самоопределющуюся и самообосновывающую форму мысли».

Робин Джордж Коллингвуд , Ю. А. Асеев , Роберт Джордж Коллингвуд , Р Дж Коллингвуд

Биографии и Мемуары / История / Философия / Образование и наука / Документальное
Сталин
Сталин

Главная книга о Сталине, разошедшаяся миллионными тиражами и переведенная на десятки языков. Лучшая биография величайшего диктатора XX века, написанная с антисталинских позиций, но при этом сохраняющая историческую объективность. Сын «врагов народа» (его отец был расстрелян, а мать умерла в ссылке), Д.А. Волкогонов не опустился до сведения личных счетов, сохранив профессиональную беспристрастность и создав не политическую агитку, а энциклопедически полное исследование феномена Вождя – не однодневку, а книгу на все времена.От Октябрьского «спазма» 1917 Года и ожесточенной борьбы за ленинское наследство до коллективизации, индустриализации и Большого Террора, от катастрофического начала войны до Великой Победы, от становления Свехдержавы до смерти «кремлевского горца» и разоблачения «культа личности» – этот фундаментальный труд восстанавливает подлинную историю грандиозной, героической и кровавой эпохи во всем ее ужасе и величии, воздавая должное И.В. Сталину и вынося его огромные свершения и чудовищные преступления на суд потомков.

Дмитрий Антонович Волкогонов

Биографии и Мемуары / История / Образование и наука / Документальное