Читаем Мой отец генерал (сборник) полностью

Прежде всего, следует еще раз провести смотр игрушкам, что хранятся на нашем чердаке. Первое. Картонный кот в сапогах, склеенный из двух трафаретных половинок и раскрашенный: сапоги – красной краской, шляпа – серебряной, – с зеленой лентой, очень симпатичный. Обаятельного кота повесим на виду. Могучий гриб на толстой ножке под коричневой шляпкой не потеряется и так. Гирлянды бумажных флажков развесим на нижних ветвях. Блестящий паяц из ваты будет в центре, рядом с ним – клоун из того же снежного материала, «лапками» в разные стороны. Блестящие шишки – повыше к верхушке, поближе к звезде. Бусы распутает Елена. Старую, облезшую морковь спрятать сзади. Еще один кот в сапогах, этот ботфортом крепится на прищепке, им хорошо закрыть просвет между веток. Шары пусть крутятся в штопоре, где хотят. Ой, как же я забыла о китайских восковых масках? Краски на них так и горят. Глаза выпученные. Борода и усы из шелка. Все же кто это такие? Пока не догадалась. В Китае елка была не такая высокая, как здесь, но зато в ее основании, в царстве колючих иголок, разместился самый настоящий дворец, который папа сооружал всю ночь накануне. В ночь перед Новым годом (что за глупость болеть на Новый год!) из-за высокой температуры я никак не могла заснуть и долго наблюдала в дверную щель детской, как отец вырезал окна в картонных стенах дворца, расставляя игрушечную мебель в его комнатках. Да, уральские ели – совсем другие. В их ветвях, если захочет, сможет спрятаться настоящая рысь. Вчера во дворе девочки рассказывали, как на одну женщину сзади, на воротник, прыгнула рысь и перекусила ей шею. Неожиданный резкий звонок прерывает мои размышления. Ура! Можно выбираться из-за парты.

Придерживая рукой через карман школьного фартука оторвавшуюся от лифчика резинку вместе с чулком и потому неуклюже заваливаясь влево, спускаюсь с лестницы. Ну вот, опять! Около раздевалки – нянька с ворохом теплой одежды в руках. Ненавижу. Мама специально послала ее с тем, чтобы нас утеплять. Это все Китай с его двухсторонним воспалением легких у меня и у Ленки. А мы всего-то играли в геологов и скалолазов, закапываясь и катаясь по краям небольшой песчаной ямы около дома. Ну и плакала тогда мама. Папа подарил ей, чтобы не ревела, три нитки белоснежного жемчуга, смахивающего на мои молочные зубы. Только если папа откроет дверь, можно расстаться с зубом-жемчужиной, привязанным за веревочку к дверной ручке.

Глупая мама боится с тех пор простуд, а нам отдувайся. Сейчас нянька натянет на наши школьные формы шерстяные кофты, сверху платок, на сползший чулок – лохматые рейтузы, в рукавах свисают варежки на атласных ленточках. Поверх шубы обвяжет вязаной шалью. Это даже и не шаль, а огромное полотнище-транспарант. Сначала – туго на голову, чтобы закрыть лоб, потом перехватит под подбородком крест-накрест и завяжет все это под мышками. Еще специально грубо подтянет верх на рот и нос. Остаются только щелочки для глаз, чтобы смотреть, как в амбразуру. Наконец совершенными кубышками выбираемся на крыльцо школы. Скорее в сторону, подальше от насмешливых взглядов и хихиканий противных одноклассников. Все противные – школа, учителя, класс, Ленка. Все, завтра ноги моей не будет в этой так называемой средней школе для мальчиков и девочек.