Читаем Мой отец генерал (сборник) полностью

Дни шли за днями. На все наши просьбы улучшить питание хозяин твердил, что завтра будет баранина, но мы неизменно получали одну лепешку и снятое молоко. Подошла суббота. Половина артели «Не унывай», взяв расчет, на попутной телеге уехала домой. Осталось нас восемь человек. В воскресенье, видя, что хозяин не собирается ничего менять, мы также собрались уходить. Ахмед стал просить меня и женщин остаться. Меня он обещал сделать своим помощником. Несмотря на выгодные условия, я, верный духу товарищества, отказался от его предложения. Мы уже отошли от хозяйства на приличное расстояние, как неожиданно верхом на лошади нас нагнал молодой смазливый грузин по имени Шакро. Видно, девчата ему приглянулись, потому что он начал уговаривать их вернуться, обещая, что Ахмед улучшит питание. На мои возражения, что все посулы – очередной обман, женщины не отреагировали, а, напротив, стали упрашивать, чтобы я их не бросал. Пришлось вернуться. Надо отдать должное, вечером каждый из нас получил по куску брынзы, и молоко было неснятое. Шакро все время крутился возле сестер, особенно вокруг Тани. После ужина она подошла ко мне и попросила, чтобы я лег спать в ее шалаше, так как она боится этого Шакро. Ночь прошла более-менее сносно. Кто-то возился рядом с шалашом и неоднократно наступал мне на ноги. Утром мы на работу не вышли. Стали совещаться. Старшая сестра настаивала натом, чтобы идти в татарские аулы, наниматься в работники. Я объяснял, что женщинам опасно идти к татарам, так как там нет никакой власти и они останутся без защиты. Наталия Федоровна со мной не согласилась. Наконец, взяв окончательный расчет, мы двинулись по направлению к аулам. К вечеру дошли до мельницы. Хозяин мельницы, мой тезка – Сидор Иванович, услышав, как я разговариваю с грузинами и татарами, предложил:

– Знаешь, может, пойдешь ко мне помощником? Я уже старый, и мне трудно одному, тем более что ты можешь с ними балакать, а я их, чертей, не понимаю.

Что и говорить, условия были завидные: харчи, работа, свежий воздух, речка, – но чувство товарищества и доверие моих друзей не позволило мне принять это предложение.