Читаем Мой муж – мой босс? полностью

И меня предаёт не только подруга, но и собственное тело — оно помнит, как вчера сильные руки по-хозяйски обнимали его и желает вновь ощутить их на себе… Только эти руки — ничьи другие…

Из сладких грёз меня вырывает ликующий Лампин вопль:

— Шопиииинг!

Раньше она не была поклонницей подобного рода времяпрепровождения. Но раньше ей и не поручали… гранить алмазы. А к таким поручениям моя лучшая подруга относится столь же ответственно, как и к своим переводам.

И вот уже, вновь подпираемые Семёнычем, и с его копией на пассажирском сиденье, мы едем тратить деньги Давлата. Просто неприлично много…

Когда мы наконец выходим из последнего на сегодня бутика, амбалов-охранников не видно за пакетами и коробками. Дома, затащив всё это добро в мою комнату, принимаемся примерять и дурачиться.

Лампа и себя не обидела — мы нашли очень стильные вещи для беременных, и подруга просто не смогла устоять.

Я же на сегодняшний вечер выбираю строгую светло-кофейную блузку, под неё — узкую и элегантную кожаную юбку уже цвета крепкого кофе. Простые и элегантные аксессуары. Макияж Лампа мне делает хоть и более насыщенный, чем обычно, но всё равно неброский. Я иду туда работать с персоналом и встречать гостей, а не крутить попой. Так что — всё должно быть строго и в меру.

Довершают образ туфельки на невысокой шпильке.

К без пятнадцати пять я готова.

Лампа обнимает меня и говорит:

— Ты сегодня сведёшь его с ума, — и зачем-то шепчет на ухо: — помни, что я всегда ставлю на сильнейшего и не ошибаюсь…

Её напутствие заставляет меня улыбаться, когда я еду на работу — первую в моей жизни серьёзную работу. И намерена выполнять её качественно и на отлично, как учили в университете.

Однако, жизнь всегда вносит свои коррективы.

Едва я появляюсь в клубе, как меня требуют в зал — со мной желает познакомиться третий совладелец и брат Петр Лиход, сын третьей сестры…

Петр больше похож на Давлата — тоже высок и широк в плечах, правда, более грузный и уже успевший обзавестись небольшим, но заметным пузиком. Пётр давно и безнадёжно женат и детен, как мне сообщили, поэтому в гонке за дедовым наследством был первым. А вот два других оболтуса-кузена должны были предъявить главе семейства не только жён, но и наследников, чтобы им обломилось по солидному куску.

Зато, в отличие от братьев, Лиход даёт мне дельные инструкции и рассказывает, что к чему.

— И ты это, Кристин, объезди этого мустанга. Дав хороший, но сколько ж можно ему бобылевать? Так что давайте, торопитесь, у меня наследства нет, но подарок на родины племянника не заржавеет…

Густо краснею, киваю и предпочитаю ретироваться. Тем более, что на мобильный приходит сообщение от босса, который требует меня на ковёр…

Очень интересно! Я ещё ничего сделать не успела, а меня уже вызывают.

Давлат сидит, по-царски развалившись в кресле, и, окинув меня оценивающим взглядом, требует:

— Сделай мне кофе.

Вот это уже наглость! В приёмной сидит и пилит ногти секретарша Софочка, а я, значит, должна.

— Это не входит в мои должностные обязанности, — выпаливаю и намереваюсь уйти, но меня останавливает окрик:

— Я тебя не отпускал! — замираю на пороге: а у кое-кого, оказывается, премерзкий характер! Немудрено, что в свои тридцать три всё ещё холостяк. — Что входит, а что нет в твои должностные обязанности — решаю я, понятно?

Да уж, понятнее некуда, ваше Горынычество.

Вздыхаю и говорю:

— Да, Давлат Михеевич.

— Так-то лучше, — смягчается он. — Поэтому иди и сделай мне кофе.

Приседаю в реверансе, фыркаю и выхожу.

Софочка буравит меня взглядом, продолжая пилить ногти. Будто точит клинки для предстоящей схватки. Девушки из бухгалтерии уже донесли мне, что София Васильевна имела виды на Давлата Михеевича — охаживала и окучивала, а тут на тебе — упустила. Хотя, я возможно и отдам его назад через две недели. Только стриптиз посмотрю.

— Давлат Михеевич попросил кофе, — говорю.

— Ой, ну делай, — обиженно дует губки Софочка, и указывает на кулер и пакетик кофе «Прямо в кружку».

Я открываю шкаф и сразу же нахожу нужную чашку: на ней крупно написано «Босс». Ну кто бы сомневался!

Нервничаю, понятия не имею, как он любит. Кладу на свой страх и риск, будто Борьке. Растираю порошок с сахаром, заливаю кипятком.

Ммм… Пахнет вполне неплохо.

Их Горынычеству должно понравится.

Нахожу в шкафчике и небольшой серебряный поднос, ставлю на него чашку, кладу рядом ложечку, вроде мило…

Иду в назад в кабинет.

Софочка даже любезно открывает мне дверь, я проскальзываю внутрь, ставлю своё произведение перед мужем и ехидным елейным голоском говорю:

— Ваш кофе, Давлат Михеевич.

Отступаю на шаг, жду вердикта.

Он осторожно прихлёбывает, закрывает глаза, дразня меня непозволительно-длинными для мужчины ресницами. На лице расплывается явное удовольствие.

До замирания сердца жду похвалы, и так уверяю себя в ней, что оказываюсь совершенно неготовой к звучащей фразе:

— Кофе паршивый, — говорит Давлат и недовольно морщится, отодвигая напиток.

Ах гад! Ещё и лжёт! Я же видела, как кайфовал! Нарочно дразнит?

Вскидываю нос и цежу сквозь зубы:

— Не нравится — пусть секретарша делает! Я тебе не служанка!