Читаем Мои молодые годы полностью

Еще помню, как участвовал в областных соревнованиях по туризму. Предупредили меня за два дня до их начала. Ладно, разжечь костер, пробежать, пролезть – не проблема, но оказалось, что еще надо уметь узлы вязать, а их десятки. В общем, один простой я научился вязать – ткацкий, говорят, его лионские ткачи придумали. И надо же, судьба сложилась так, что он мне и достался. Но самое интересное, что через много лет именно этот узел помог нам с Витькой Шестаком спастись от пожара! Неужели судьба вперед смотрела?

Второй случай – это когда я подрядился на охоту на лис. Суть соревнования заключается в том, что ты бегаешь по лесу (а это километров 15) и ищешь передатчики. Все просто, но только если ты знаком с этим хотя бы немного. На выполнения задания у меня было четыре часа. Я стоял на старте с каким-то прибором и решил спросить у руководителя, кто из участников чемпион. Он мне его показал: это был парень, который бежал передо мной. Я догнал его через километр. Он в чащу, и я за ним, он на тропинку, потом опять в чащу – в общем, первую цель нашел. А я все это время ходил по пятам. Дальше – больше, но как он ни петлял, я его все время находил, а вместе с ним и цель. Перед последней целью он подходит ко мне и говорит:

– Ты на финише меня не обгоняй, хорошо?

– Отлично, договорились.

И в личном зачете я пришел вторым в области!

VIII

Многие преподаватели в техникуме были личностями от бога и знания студентам давали крепкие. Физику преподавала Разгон. Она соответствовала своей фамилии, доносила физику до всех доступно. На ее уроках всегда была полнейшая тишина, как будто выступал Сталин. Когда она заходила в аудиторию, все стояли не меньше минуты. И только когда она убеждалась в полнейшей тишине, чуть заметно улыбалась и разрешала всем сесть.

У нас с ней сложились особенные отношения. Вообще, я любил свободу и не любил посягательств на нее, ратуя за справедливость отношений. Однажды Разгон опоздала. Ее не было 15 минут, и я сказал: «15 минут достаточно, уходим». Спускаемся со второго этажа, а она идет навстречу. Я прошел мимо, а остальные вернулись.

С этого момента она стала неравнодушна ко мне. Любой мой ответ сопровождался язвительными шутками. И вот я что-то сдавал ей лично. Она оставила меня в аудитории и ушла. Проходит опять 15 минут, я собираюсь и ухожу. И опять встречаемся мы с ней в фойе. Я ей уважительно:

– До свидания, – и по имени и отчеству, – Нина Петровна (по-моему).

– До свидания, Сергей Валерьевич, – она мне.

– Спасибо.

Расходимся. И я слышу за спиной:

– А вам зачет не нужен?

– В следующий раз, Нина Петровна. Спешу нынче, время свое жалко…

Вдруг она как захохочет. Я испугался! За весь год я не видел ничего, кроме мелкой, язвительной улыбки, только холодность…

А она подошла и говорит:

– Пошли, зачетку возьмешь.

Зашли в аудиторию, она отдала мне зачетку. Я все еще находился в шоке, а она меня в учительскую позвала. Поставила печенье, красивые фарфоровые чашки. Я пил чай, налегая на печенье, а она смотрела на меня как-то ненормально, как будто у нее слезы вот-вот брызнут.

Потом тихо сказала мне:

– Ты будь осторожнее. Читала твои стенгазеты. Люди не любят правды о себе. Бьют?

– Иногда попадает, – печенье уже закончилось в чашке.

Она отрыла шкафчик, достала еще печенье, налила чай. Вздохнула:

– Из тебя будет толк, но береги себя…

А мне стало ее жалко почти до слез.

– Не говори никому, это была слабость. Давай, иди, – она вдруг стала собой, глаза язвительно сощурились.

Я ушел, не допив чай, но на душе стало как-то спокойнее.

Через несколько дней я купил цветы и положил ей на кафедру. На следующий день она оставила меня после уроков и сказала: «Спасибо, но больше не делай этого».

Электротехнику вела Шахрай – дама очень похожая на Разгон. Та же жесточайшая дисциплина, отличное умение донести материал, высокие стандарты и требования. Ну прямо сестры-близнецы.

Однажды я воспротивился, что-то сказал ей, не помню, что именно, но пускатель потом пришлось сдавать шесть раз! Да я бы и десять раз сдавал! Почему? Да потому что после третьего раза я сдавал зачет у нее дома, а она вкусно меня кормила.

Почему-то про семью подробно расспрашивала. В итоге, когда я спросил о следующей встрече, она засмеялась: «Ты меня разорить хочешь?»

Учительница по литературе была шикарная. Разрешала не только высказывать свои мнения по поводу любой литературы, но и спорить с ней. Мы часто с ней спорили после уроков.

Лейппи – учитель химии. Как немец, он сначала преподавал немецкий язык, но не выдержал того, как студенты коверкают слова, и ушел в химию. Прекрасный, веселый рассказчик! Умел разрядить обстановку шутками. К примеру: вот собрать бы все камни земли в один камень, а воды все в один океан и бросить бы камень в этот в океан… Вот бы булькнуло!

IX

Кроме учебы и спорта, в моей жизни важным звеном был театр. Это как живые книги. К театру меня приучил дядя Сережа, говоря: «Лучше не поешь, но в театр сходишь». Первый театр в моей жизни – Читинский драматический театр. Позже будут еще сотни театров и спектаклей, но тот был первым, особенным…