Читаем Мой Милош полностью

На равнине дерево сухое.Мать сидит в его тенёчке малом.Облупляет вареное яичко,Запивает чаем из бутылки.Видит город, никогда не бывший.В полдень башни и стены так и блещут,Смотрит мать на голубиную стаю,С кладбища до дому возвращаясь.Позабыли, сынок, позабыли.Из друзей тебя никто не вспоминает.Ребятишек народила невеста,О тебе уж не подумает ночами.Памятники стали по Варшаве,Твое имя не выбито на камне.Только мать, пока жива еще, припомнит,Как смешон ты был и прямо как ребенок.Под землею Гайцы, под землею,Уж навеки двадцатидвухлетний.И без глаз он, и без рук, без сердца,Ни зимы не знает и ни лета.Что ни год река взрывает льдины,Во бору подснежник расцветает.Кувшины черемухой наполнив,«Сколько лет мне, – спросят, – жить, кукушка?»Под землею Гайцы – не узнает.Что Варшава битву проиграла.Баррикаду, на которой умер,Разобрали потресканные руки.Красной пылью окрашивался ветер,Дождь прошел, и соловей защелкал,Каменщик орал под облаками,Кверху дом подтягивая новый.– Говорят, сынок, стыдиться надо,Не за правое, мол, дело бился.Мне ли знать, пускай Господь рассудит,Раз нельзя поговорить с тобою.В пыль цветы твои поискрошились,Это засуха, единственный, прости мне,Мало времени, а воду издалёкаНадо брать, когда сюда приходишь.Мать под деревом платок оправляет,Светят в небе голубиные крылья.Загляделась, задумалась матерь,А простор такой высокий, высокий.Уезжает к городу трамвайчик,Парень с девушкой мчатся вдогонку.Мать и думает: поспеют – не поспеют?Добежали. И вошли на остановке.

1958

Ars Poetica?

Перейти на страницу:

Похожие книги

Отцы-основатели
Отцы-основатели

Третий том приключенческой саги «Прогрессоры». Осень ледникового периода с ее дождями и холодными ветрами предвещает еще более суровую зиму, а племя Огня только-только готовится приступить к строительству основного жилья. Но все с ног на голову переворачивают нежданные гости, объявившиеся прямо на пороге. Сумеют ли вожди племени перевоспитать чужаков, или основанное ими общество падет под натиском мультикультурной какофонии? Но все, что нас не убивает, делает сильнее, вот и племя Огня после каждой стремительной перипетии только увеличивает свои возможности в противостоянии этому жестокому миру…

Александр Борисович Михайловский , Мария Павловна Згурская , Роберт Альберт Блох , Айзек Азимов , Юлия Викторовна Маркова

Биографии и Мемуары / История / Фантастика / Научная Фантастика / Попаданцы / Образование и наука
Образы Италии
Образы Италии

Павел Павлович Муратов (1881 – 1950) – писатель, историк, хранитель отдела изящных искусств и классических древностей Румянцевского музея, тонкий знаток европейской культуры. Над книгой «Образы Италии» писатель работал много лет, вплоть до 1924 года, когда в Берлине была опубликована окончательная редакция. С тех пор все новые поколения читателей открывают для себя муратовскую Италию: "не театр трагический или сентиментальный, не книга воспоминаний, не источник экзотических ощущений, но родной дом нашей души". Изобразительный ряд в настоящем издании составляют произведения петербургского художника Нади Кузнецовой, работающей на стыке двух техник – фотографии и графики. В нее работах замечательно переданы тот особый свет, «итальянская пыль», которой по сей день напоен воздух страны, которая была для Павла Муратова духовной родиной.

Павел Павлович Муратов

Биографии и Мемуары / Искусство и Дизайн / История / Историческая проза / Прочее
Николай II
Николай II

«Я начал читать… Это был шок: вся чудовищная ночь 17 июля, расстрел, двухдневная возня с трупами были обстоятельно и бесстрастно изложены… Апокалипсис, записанный очевидцем! Документ не был подписан, но одна из машинописных копий была выправлена от руки. И в конце документа (также от руки) был приписан страшный адрес – место могилы, где после расстрела были тайно захоронены трупы Царской Семьи…»Уникальное художественно-историческое исследование жизни последнего русского царя основано на редких, ранее не публиковавшихся архивных документах. В книгу вошли отрывки из дневников Николая и членов его семьи, переписка царя и царицы, доклады министров и военачальников, дипломатическая почта и донесения разведки. Последние месяцы жизни царской семьи и обстоятельства ее гибели расписаны по дням, а ночь убийства – почти поминутно. Досконально прослежены судьбы участников трагедии: родственников царя, его свиты, тех, кто отдал приказ об убийстве, и непосредственных исполнителей.

Эдвард Станиславович Радзинский , Элизабет Хереш , Марк Ферро , Сергей Львович Фирсов , Эдвард Радзинский , А Ф Кони

Биографии и Мемуары / Публицистика / История / Проза / Историческая проза