Читаем Мой король полностью

Не было ни одного возможного сценария, который закончится для меня счастливо. Несмотря на это, я не могла перестать желать его. Хоть он и был одной огромной ложной надеждой. Кроме этого… он живет в 1500 году до н.э., вернее, плюс минус несколько десятилетий, потому что точной даты я не знала.

Так ты хочешь прекратить это чувствовать?

Нет, я не влюбляюсь в него… Я просто…

Я вздохнула.

Лучшим способом описать мои чувства будет назвать Кинга магнитом.

Неспособная противостоять пелене обволакивающего меня сна, я постаралась начать думать о чем-то еще. В мою голову ворвался образ будущего. Образ дома моих родителей в Сан-Франциско.

Джастин и Джейми сидят на мягком диване в гостиной и держат на руках их красивого ребенка. Бекка спорит со своей матерью о каком-то актере, который им одинаково нравится.

— Нет, он до сих пор встречается с этой моделью, — могла бы сказать кто-нибудь из них.

— Нет, они давно расстались, — возразила бы вторая.

Но в гостиной не было бы моих родителей, потому что они бы заканчивали накрывать на стол и украдкой бы целовались, пока их никто не видит.

А я… Я бы тоже была там. Где-то там, но мне трудно представить себе детали. Потому что я до сих пор нахожусь «в гостях» у древних минойцев и задаюсь вопросом, а хочу ли я вообще возвращаться обратно?

Какого было бы моим бедным родителям, если бы я решила остаться здесь? Ведь потерять дочь так же больно, как и потерять сына. А каково им будет потерять обоих?

Я вздрогнула. Я не могла представить себе такого горя.

Тем не менее даже если я хочу вернуться домой, этого может и не произойти. Тогда что? Что с ними будет?

Божечки, мы все так облажались!

Глава 10

Открыв глаза, я понятия не имела, который сейчас час. Да и открыла я их потому, что мой разум пытался разбудить меня, как какую-то непослушную младшую сестру, пока я не смогла его не игнорировать. Я вспомнила, что нахожусь в кровати Кинга. Света одной единственной горевшей масляной лампы было достаточно, чтобы разглядеть силуэт Кинга, сидевшего в кресле в углу комнаты. Его взгляд был раздраженным и сосредоточенным, совсем как у животного. Все это слишком напоминало человека, которого я узнаю много столетий спустя — его напряженная поза (руки, покоящиеся на его коленях) говорила о том, что он крайне сосредоточен и совсем не в восторге от происходящего.

— Ты вернулся, — выдавила я.

Кинг продолжал смотреть перед собой озлобленным и одичавшим взглядом. Это была другая, хорошо знакомая мне часть Кинга. И отнюдь не хорошая.

Мое сердце сжалось.

— Кинг?

— Что? — ответил он холодно.

— Ты в порядке?

— А как ты думаешь, женщина?

— Думаю, нет.

— Любое решение, над которым я размышляю, в итоге повлечет за собой чью-то смерть.

— Мне жаль. Очень жаль, — мой голос был полон раскаяния.

— Я не просил твоей жалости.

— Мне жаль не тебя, — сказала я спокойно и села в кровати. — Просто моя судьба прочно переплетена с твоей.

— И что это означает?

— То, что моя судьба зависит от того, что произойдет с тобой. И я хочу… — чего я хочу? — тебя. В смысле, чтобы ты прожил полноценную и счастливую жизнь.

На мгновение я отвернулась, потому что взгляд его небесных глаз был чересчур пристальным. Каждый проклятый раз он заставлял мою кожу покрываться эротической дрожью. Когда я набралась смелости снова на него посмотреть, Кинг встал и пересек комнату. Пару секунд он внимательно смотрел на меня, а потом сел на край кровати лицом ко мне.

— Ты околдовала меня? — спросил он.

— Что? Нет! Почему ты так говоришь?

— Когда я нахожусь рядом с тобой, я не могу ни о чем думать, — произнес он мучительно. — Когда я увидел тебя, во мне возникло странное ощущение. Как будто мы прожили вместе несколько жизней.

Его слова шокировали меня. Может, потому что я чувствовала то же самое.

— Вчера вечером… я заснул, смотря на звезды, — тихо продолжал он. — И увидел во сне тебя. Видел боль в твоих глазах, когда ты наблюдала, как я тону в океане красного цвета. Я пытался что-то сказать, но каждый раз, когда я открывал рот, он наполнялся кровью. Я проснулся, чувствуя ее на своем языке.

Он посмотрел на мою руку и стал рассеянно выводить на моей коже своими пальцами крошечные круги. Ощущение его прикосновений, его близость ко мне немедленно вызвала мучительный, чувственный голод в моем сердце. Живая версия Кинга гипнотизировала, и мне хотелось большего. Больше прикосновений. Больше его тепла. Больше его запаха. Но я знала, что это того не стоит.

— Красный — это цвет боли, — сказала я. — Это твое проклятие, — я помнила, как с помощью своего дара увидела его цвета. Синий — цвет грусти и красный — цвет боли. Они были так смешаны, что превратились в темно-фиолетовый цвет. — То, что произошло с тобой — это трагедия.

— Как ты можешь бояться, но не презирать меня?

— Потому что твое проклятие — это еще не ты.

Только сейчас я поняла, что не могу в чем-то винить этого человека. Не могу его ненавидеть. И я не могла отрицать, что чувствовала связывающую нас глубокую эмоциональную связь.