Читаем Мои дневники полностью

VIP. Шереметьево. Подсаживается совершенно шпанского вида парень. Потом оказался солнцевским. Губы мокрые, глубоко посаженные глаза, очень нервный, руки мелко изрезаны (видимо, бритвой резал вены). Выяснилось потом, что эпилептик. Долго и без остановки говорил. Оказалось, вместе летим в Прагу…

Летели на разных местах в самолете…

В Праге в аэропорту нужно было заполнять какую-то анкетку. Он, уже сильно поддатый, ходил со смокингом в чехле на пальце и совершенно детским, шпанским и гнусавым голосом канючил, чтобы ему заполнил кто-нибудь эту анкетку. Пытался полицейскому сунуть взятку в 100$, чтобы тот ему заполнил сам. После совал уже 300$.

Погранзона пустеет, а солнцевский браток все ходит, болтается хлыстом, канючит – просит заполнить анкетку.

* * *

По д’Артаньяну: «Времена меньшей свободы и большей независимости».

* * *

Генерал от инфантерии А. П. Ермолов

* * *

Завязка:

Ресторан. Сидят какие-то «крутые» ребята. Один все время говорит по радиотелефону. Потом, забывшись, кладет его на поднос с грязной посудой. Поднос уносят, тоже не заметив меж высоких пивных кружек телефона…

Короче говоря, телефон со всякими отходами «перекочевывает» в мусорный бак, возле которого ютится «бомж». Сквозь стенку бака он слышит трель телефона. (А может быть, находит его, ища в баке объедки.)

Дальше разворачивается целая цепь приключений. Телефон звонит, и «бомж» снимает трубку, ему что-то говорят. (Может быть: «Где ты ходишь? Деньги ждут тебя там-то…») В результате он куда-то едет, и так далее. Можно сколько угодно накручивать смешно эту историю.

* * *

Какие бездны человеческих комплексов выползают наружу, когда задето честолюбие!

* * *

Сидел на балконе. Ждал чего-то очень важного. Внизу, в море, купались и играли в мяч дети. Он загадал, чтобы мячик, семь раз переброшенный, не упал в воду. Никак не получалось: то три, то пять. Наконец получилось. И в дверь постучали… (Или зазвонил телефон.)

* * *

Аэробика. Девушка-тренер в нижнем зале занимается с тучными туристами. Наверху кто-то «борется» с беговой дорожкой, грохочет «ламбада». Девушка, видя, что у клиента ничего не получается, заставляет всех продолжать какое-то движение, а сама бежит наверх. И надолго там задерживается почему-то (в этом и развитие сюжета – почему). Внизу же все тупейше выполняют одно и то же движение. Бесконечно!..

* * *

Каким щемящим может быть соединение какого-то далекого воспоминания с сегодняшним сиюминутным впечатлением, звуком, запахом, шелестом ветра в листве… и вообще Божьим миром.

* * *

Все дело в том, к чему прислушивается художник. Пока он слушает себя, свое нутро, свою «невозможность» делать иначе, все в порядке. Он, конечно же, не застрахован от ошибок, но это ошибки правильные.

Но как только он начинает оглядываться по сторонам, пытаясь уловить «что требуется», происходит метаморфоза не только с творчеством, но и с самим человеком.

* * *

Владыка Феофан – духовник императора – гулял по саду монастыря. К нему приехал Василий Васильевич Розанов. Они были уже знакомы. Стали гулять по саду вместе.

Владыка, по обыкновению, сосредоточенно читал про себя молитвы. Розанов же почему-то начал горячо распространяться по поводу вреда монашества. Феофан ничего не отвечал, продолжая идти и беззвучно молиться. Розанов все не отставал.

Спустя некоторое время он попытался заглянуть Феофану в глаза, но тот, как всегда, держал очи долу. Розанов поубавил страсти, но еще продолжал гнуть свое, совершенно не понимая реакции архимандрита. Постепенно он начал путаться, сбиваться с мысли, потом вдруг остановился и тихо-тихо сказал: «А может быть, вы и правы».

* * *

В «Уложении Тимура Тамерлана» сказано: «Опыт доказал мне, что власть, не опирающаяся на религию и законы, не сохранит на долгое время свое положение и силу. Она подобна нагому человеку, который заставляет других при встрече с ним с омерзением отводить глаза».

* * *

* * *

* * *

* * *