Читаем Мои дневники полностью

Войско, залегшее в хлебах и неожиданно поднявшееся.

* * *

Битва при Воже. Оценка К. Маркса (для заявки картины.) NB!

* * *

Сергий Радонежский. Вдохновитель Куликовской битвы.

Слова Сергия Дмитрию о победе. «При сей победе тебе еще не носить венца мученического, но многим без числа готовятся венцы с вечною памятью».

* * *

Единение, гордость, братство. Приход литвинов и особенно появление перед великой ратью горстки ельчан, которая ручейком влилась в это могучее воинское море.

* * *

О долготерпении и о бессмысленности сиюсекундных всплесков ярости, когда наши переколотят отряд баскаческий, а через неделю хан пришлет войско и все спалит. Юра Лощиц, «Донской»

* * *

Развращающая политика разжигания междоусобиц.

* * *

Зверь, рыба, леса, плесы в путешествии Дмитрия.

* * *

Персонаж, которого калечат все больше в междоусобицах и который дошел до конца только одним духом на Куликовом.

* * *

Купание рати. Вода, течение, люди.

* * *

…Волна конницы постепенно меняет окраску, то есть скачут разные отряды наемников, разные национальности, по-разному одетые. Все время цветовое движение. Наконец они исчезают, и мы видим только изуродованную землю. Пауза. Из-за бугра появляется мальчик.

* * *

Форма, видимо, новелльная, но объединенная одними героями.

* * *

Темы в заявке:

1. Историко-военно-патриотическая.

2. Без расового великорусского шовинизма.

3. Татары в наших рядах.

4. Орда приносила горе и самому татарскому, и монгольским народам.

5. Чингисиды гнали татар в бой, как скот.

* * *

С ордынским послом встречалась вся княжеская троица: мал-мала-меньше. Вообще: дети и орда; дети и хан; дети и судьба отечества.

* * *

Разбор мостов после переправы.

Походные церкви, вечерний молебен.

Таинственные ночные знамения.

Молчание загадочного воеводы Боброка. Князь-мальчик в глаза ему заглядывает.

* * *

Стояние 8 сентября. Туман, ветер в стягах.

Переоблачение великого князя Дмитрия.

* * *

А м. б. есть смысл посмотреть, а что же была такое Европа в тот момент, когда Дмитрий собирался бить татар?

* * *

Ритм. Общий национальный ритм. Он важен и в кадре, и в существовании персонажей, и в размахе, масштабе мышления.

* * *

Крещение знатных ордынцев в Москве-реке.

* * *

Через всю картину – человек, которому отсекают члены. За повторное участие в междоусобии наказывают отсечением руки. Грозят, что, если что, и между ног отрежут. Потом, уже в конце, когда его спрашивают, чем же собирается он воевать, весело отвечает, что между ног-то осталось!

* * *

Из первой новеллы должны вытекать все остальные, как ручейки. Истоки их в первой новелле, где все главные лица так или иначе должны быть представлены. А далее все нити должны, прерываясь и путаясь, но неумолимо вести к Куликову полю. С разных сторон – к главному делу всех этих людей во главе с Дмитрием.

* * *

Дмитрий на переправе. Страх за людей, ответственность. Слезы на глазах.

* * *

А что, если все это действительно дать от первого лица?

* * *

В этой картине тоже необходим юмор! Многое должно быть весело.

* * *

С появлением на краю поля войска ордынцев наши тесней прижимаются плечами друг к другу.

* * *

Напряжение может быть нагнетено чистой этнографией. Здесь необходимо много импровизации и фантазии, но все это только на основе углубленного изучения своей культуры и истории, своей национальной традиции.

* * *

В битве и перестроениях – движение в разных и сложных направлениях, от чего создается иллюзия большого количества людей.

* * *

По первому плану шторкой – трепещущие стяги.

Много вообще всяких развевающихся плоскостей – плащей, епанчей, частей шатров…

* * *

Донской должен быть показан в становлении, в мужании, в движении, через сомнения и отчаяние.

* * *

Как же этих вот «пляжных кукушек» заставить смотреть «Донского»? Как их заставить хоть что-то почувствовать?


В. М. Васнецов, «Единоборство Пересвета с Челубеем»


* * *

Не бояться импровизировать в детали, в быте, в этнографии. Все эти вещи, хорошо сделанные, сами могут «держать» напряжение.

* * *

В «Донском» нужно создать особенную, святую атмосферу во всем, что связано будет с преподобным Сергием Радонежским. Именно атмосферу.

* * *

ПНР с трюков на осаждающие крепость войска. Пошел снег летом… Наплыв в зиму, войска стоят там же и так же, но в сугробах.

* * *

В трюках должен интересовать не сам трюк, а их каскад, панорама, наслоения, соединение, умножение.

* * *

Кровь в воду пустить при питье.

* * *

Удивительные, поражающие сегодняшнего человека события там – норма.

Записные книжки 1993 г.

27. II.93 от Р. Х. Суббота перед «Прощеным воскресеньем»

Надежда вернулась с лыж и сказала, что очень тяжело «тащить лыжню». (Ее точное выражение.)

Бежать из ванной на цыпочках она называет: «на пятнышках». Замечательно точно: от пальчиков мокрых ног остаются пятнышки на полу.

* * *

Наверное, для каждого приходит время, когда игра во лжи и ложь в игре заканчиваются, и наступает момент истины, ответственности, жертвы. Только понявший это может надеяться на Понимание.

* * *

Перейти на страницу:

Все книги серии Михалков Никита. Книги знаменитого актера и режиссера

Территория моей любви
Территория моей любви

Книга знаменитого режиссера и актера Никиты Михалкова – замечательный пример яркой автобиографической прозы. Частная жизнь и творчество сплетены здесь неразрывно. Начав со своей родословной (в числе предков автора – сподвижники Дмитрия Донского и Ермака, бояре Ивана Грозного и Василий Суриков), Никита Михалков переходит к воспоминаниям о матери, отце – авторе гимна СССР и новой России. За интереснейшей историей отношений со старшим братом, известным кинорежиссером, следует рассказ о своих детях – Ане, Наде, Степане, Артеме.Новые, порой неожиданные для читателя грани в судьбе автора открывает его доверительный рассказ о многих эпизодах личной жизни. О взаимном чувстве и драматическом разрыве с Анастасией Вертинской и о Любви на всю жизнь к своей жене Татьяне. О службе в армии на Тихом океане и Камчатке… И конечно же, о своих ролях и режиссерских работах.

Никита Сергеевич Михалков

Кино
Мои дневники
Мои дневники

Это мои записные книжки, которые я начал вести во время службы в армии, а точней, на Тихоокеанском флоте. Сорок лет катались они со мной по городам и весям, я почти никому их не показывал, продолжая записывать «для памяти» то, что мне казалось интересным, и относился к ним как к рабочему инструменту.Что же касается моих флотских дневников, вообще не понимаю, почему я в свое время их не уничтожил. Конечно, они не содержали секретных сведений. Но тот, кто жил в советское время, может представить, куда бы укатились мои мечты о режиссуре, попадись это записки на глаза какому-нибудь дяденьке со Старой площади или тётеньке из парткома «Мосфильма». Потому и прятал я дневники все эти годы.Но прошло время. И с такой скоростью, таким калейдоскопическим вихрем изменился ландшафт внешней и внутренней нашей жизни, что мне показалось – эти записи, сделанные то карандашом, то авторучкой, то в одном конце страны, то в другом, становятся определённым документом осознания времени, истории, человека.

Никита Сергеевич Михалков , Полина Михайловна Орловская

Биографии и Мемуары / Проза / Современная проза / Документальное
Право и Правда. Манифест просвещенного консерватизма
Право и Правда. Манифест просвещенного консерватизма

Сегодня в год столетнего юбилея двух русских революций мы предлагаем читательскому вниманию новое издание Манифеста просвещенного консерватизма под названием «Право и Правда».Его автор – выдающийся кинорежиссер и общественный деятель Никита Михалков.Надеемся, что посвященный российской консервативной идеологии Манифест, написанный простым, ясным и афористичным языком не только вызовет читательский интерес, но и послужит:«трезвым напоминанием о том, что время великих потрясений для России – это наша национальная трагедия и наша личная беда, и что век XXI станет для всех нас тем временем, когда мы начнём, наконец, жить по законам нормальной человеческой логики – без революций и контрреволюций».Книга адресована широкому кругу читателей.

Никита Сергеевич Михалков

Публицистика

Похожие книги

100 великих интриг
100 великих интриг

Нередко политические интриги становятся главными двигателями истории. Заговоры, покушения, провокации, аресты, казни, бунты и военные перевороты – все эти события могут составлять только часть одной, хитро спланированной, интриги, начинавшейся с короткой записки, вовремя произнесенной фразы или многозначительного молчания во время важной беседы царствующих особ и закончившейся грандиозным сломом целой эпохи.Суд над Сократом, заговор Катилины, Цезарь и Клеопатра, интриги Мессалины, мрачная слава Старца Горы, заговор Пацци, Варфоломеевская ночь, убийство Валленштейна, таинственная смерть Людвига Баварского, загадки Нюрнбергского процесса… Об этом и многом другом рассказывает очередная книга серии.

Виктор Николаевич Еремин

Биографии и Мемуары / История / Энциклопедии / Образование и наука / Словари и Энциклопедии
Айвазовский
Айвазовский

Иван Константинович Айвазовский — всемирно известный маринист, представитель «золотого века» отечественной культуры, один из немногих художников России, снискавший громкую мировую славу. Автор около шести тысяч произведений, участник более ста двадцати выставок, кавалер многих российских и иностранных орденов, он находил время и для обширной общественной, просветительской, благотворительной деятельности. Путешествия по странам Западной Европы, поездки в Турцию и на Кавказ стали важными вехами его творческого пути, но все же вдохновение он черпал прежде всего в родной Феодосии. Творческие замыслы, вдохновение, душевный отдых и стремление к новым свершениям даровало ему Черное море, которому он посвятил свой талант. Две стихии — морская и живописная — воспринимались им нераздельно, как неизменный исток творчества, сопутствовали его жизненному пути, его разочарованиям и успехам, бурям и штилям, сопровождая стремление истинного художника — служить Искусству и Отечеству.

Юлия Игоревна Андреева , Надежда Семеновна Григорович , Лев Арнольдович Вагнер , Екатерина Александровна Скоробогачева , Екатерина Скоробогачева

Биографии и Мемуары / Искусство и Дизайн / Документальное
«Ахтунг! Покрышкин в воздухе!»
«Ахтунг! Покрышкин в воздухе!»

«Ахтунг! Ахтунг! В небе Покрышкин!» – неслось из всех немецких станций оповещения, стоило ему подняться в воздух, и «непобедимые» эксперты Люфтваффе спешили выйти из боя. «Храбрый из храбрых, вожак, лучший советский ас», – сказано в его наградном листе. Единственный Герой Советского Союза, трижды удостоенный этой высшей награды не после, а во время войны, Александр Иванович Покрышкин был не просто легендой, а живым символом советской авиации. На его боевом счету, только по официальным (сильно заниженным) данным, 59 сбитых самолетов противника. А его девиз «Высота – скорость – маневр – огонь!» стал универсальной «формулой победы» для всех «сталинских соколов».Эта книга предоставляет уникальную возможность увидеть решающие воздушные сражения Великой Отечественной глазами самих асов, из кабин «мессеров» и «фокке-вульфов» и через прицел покрышкинской «Аэрокобры».

Евгений Д Полищук , Евгений Полищук

Биографии и Мемуары / Документальное