Читаем Мой дядя Адриано полностью

Тогда журналисты смотрели на моего дядю как на идиота, и никто не поставил бы и лиры на успех его предприятия. Только в последующие недели стало понятно, что «Фантастико» принесет с собой революционные перемены на телевидение. Если вы прочитаете обзоры прессы того времени, то заметите, как яростное осуждение постепенно уступает место робким похвалам, а в некоторых случаях и настоящему возвеличиванию «гениальности» Талантливого идиота. Но этот длинный ответ Адриано критикам отражает суть тогдашнего челентанизма.

Во времена «Фантастико» руководство RAI формировалось в соответствии с жесткими правилами КАФ: президентом телерадиокомпании был социалист Энрико Манка, а директором по связям с общественностью – христианский демократ Бьяджо Аньес. Первую ложку дегтя Адриано преподнес в середине первого выпуска: он пустил в эфир песню Дзуккеро[111], припев которой звучит так: «Только здоровая и осознанная похоть спасет юношу от стресса и Католического действия. Только здоровая и осознанная похоть спасет юношу от рекламы и Католического действия»[112]. Тогдашний глава канала Rai1 Марио Маффуччи на встрече перед запуском первого шоу напомнил Адриано, что брат Бьяджо Аньеса – один из лидеров Итальянского католического действия[113], поэтому песня Дзуккеро неуместна в эфире, но Адриано настоял, что она должна прозвучать, чтобы продемонстрировать публике – ведущий передачи абсолютно независим и, хоть он тоже католик, никто не ставит ему условий. Это было начало конфликта. RAI беспокоит, что Адриано невозможно контролировать, милый мальчик с виа Глюк оказался не так податлив, как они думали. Напротив, они начинают осознавать, что дядя может вытащить на всеобщее обозрение и другие неприятные моменты. Последнее не заставило себя долго ждать: накануне эпизода, который должен был выйти 28 ноября, все, как обычно, ждали начала шоу, а глава телекомпании Маффуччи был в бешенстве, потому что RAI хотела видеть сценарий, но Адриано непреклонен – ни слова о содержании программы, только новость, до последнего хранившаяся в секрете, о возвращении на телевидение Франки Раме[114]. И вот, впервые в истории телевидения, Франка Раме в прайм-тайм заставляет миллионы людей содрогнуться, рассказав об изнасиловании, произошедшем за много лет до этого.

«Очень сильное произведение», – по словам самой Франки Раме. Десятиминутная постановка, история насилия над женщинами, история изнасилования.

«Когда я читала свой монолог в театре, одна на сцене, больше тысячи раз, я говорила, что изнасилованная женщина может убедить компетентные органы в реальности произошедшего, только если она избита и истекает кровью или мертва».

Но в тот вечер Франка Раме была не одна, перед выступлением появился серьезный ведущий и представил ее: «Сейчас вам придется сделать над собой громадное усилие, трудно переключиться с комедии на трагедию. Но сделайте это, потому что каждый день хроники пестрят эпизодами сексуального насилия».

Я тогда поразился мужеству дяди. Дарио Фо и Франка Раме годами были в опале на RAI, их спектакли были перенесены на подмостки Палаццины Либерти[115] в Милане, и я даже предположить не мог, что дядя бросит вызов правящей культуре.

«Я годами рассказываю об изнасилованиях направо и налево, – снова говорит Раме, – конечно, у меня нет опросника, я просто беседую с теми, кого встречаю. Никто никогда не отказывался поболтать об этом, но потом все неизменно исчезали».

Самое странное, что Франке удалось провернуть это под носом RAI, моралистов и ханжей RAI, которые выгнали ее из передачи «Лучшая песня» (Canzonissima) в 1962 году вместе с мужем за сатиру против экономической и политической системы – тогда эту тему было запрещено обсуждать на государственном телевидении.

Признавшись, что никогда не смотрит телевизор, Франка все же посмотрела «Фантастико» из симпатии к Челентано. В интервью Даниэле Бранкати из газеты La Repubblica Франка Раме говорит: «Идея пришла ко мне сама. Я увидела, что Адриано снимает очень личные передачи, в которых могут освещаться даже самые сложные темы. Я позвонила ему на прошлой неделе, из Фьюмичино[116]. Потом поговорила с его женой Клаудией, она попросила прислать запись монолога. У меня ее не было, но я тут же записала все у друга дома. И я поняла, что Адриано заинтересовался моей идеей. Мы договорились, что я приеду на этой неделе. И вот я здесь».

Текст монолога, как и все тексты передачи, был просмотрен и одобрен RAI, у которой не было права вмешиваться. Примета времени. Франка Раме добавила: «Должна сказать, что этот монолог не подвергался никакой цензуре. У меня есть написанный текст, и мы, конечно, репетировали его раньше, и я могу заверить вас – это именно то, что я читаю в театре, читала уже миллион раз».