Читаем Мой брат якудза полностью

И если вы хотите знать, вот информация о моей маленькой мести. Вчера мы, люди, которые вынуждены были эмигрировать из Кореи пятьдесят лет назад, навеки татуированные, бывшие отверженные и презренные, заключили договор о совместном управлении группой банков на севере. И может быть, мы спасем их от банкротства. Вы верите?

И я скажу вам еще кое-что. Я очень люблю Японию и не променяю ее на другую родину. Я также люблю Корею, Сеул, свою старую мать, что живет там и понятия не имеет о моих делах здесь. Я люблю звучание корейского языка, который не очень-то и понимаю и на котором дочка говорит лучше меня. Я люблю корейского императора Сэджонга. Он — это почти все, что мне известно о корейской истории, но она моя, даже если я ее и не знаю. И Корея, изумрудная страна, — это моя родина, и я не променяю ее ни на какую другую, так же как и Японию. Но мой дом — это якудза. В любом случае, у меня остается немного времени.

Однажды они уйдут из дома и не вернутся до утра, ни слова не сказав родителям. Они сядут на мотоциклы, возьмут с собой размалеванных девиц с рыжими волосами и соберутся в группу из тридцати мотоциклов у реки.

Иногда по ночам слышно, как они гоняют на мотоциклах, и пронизывающее жужжание моторов достигает домов, стоящих вдоль берегов реки. Подростки и обнимающие их сзади девчонки. Их может быть человек двадцать, тридцать или даже около сотни. Они подпрыгивают на мотоциклах в воздух. Завывание, тревога, жужжание, визг, жалобы, слезы и пение хора мотоциклов. Вопли моторов и одержимых девчонок, разрывающие воздух на части. Все это — дерзкий вызов окружающим.

Они выедут на дорогу и будут рычать моторами напротив полицейского участка. Безучастный полицейский посмотрит на них и запишет что-то в своем блокноте.

До наступления утра они передерутся между собой, наорутся вдоволь и разойдутся по домам. Их матери молча проглотят звук захлопывающейся двери, а рано встающие отцы к тому времени уже уйдут на работу.

Время от времени они будут ездить по большим дорогам Японии с наклоненной вперед головой и взглядом, полным ненависти. Они будут наводить страх на всех водителей на дорогах. Будут ехать рядом, выкрикивать гадости, окружать машины и нестись навстречу судьбе. И полицейские не посмеют им помешать. Потом на их пути встретится черная машина. Она помигает фарами, посигналит два раза, они посигналят в ответ и будут делать ей разные знаки руками. Это будет машина якудза. Когда-нибудь, скажут эти подростки в душе, и мы станем якудза. Только мы будем другими якудза.

И вот однажды, холодным утром, они незаметно уйдут из дома, не предупреждая родителей. Некоторым из них некого предупреждать.

Они уйдут из дома и больше не вернутся.

Они поедут в большой город на мотоцикле или на поезде, на деньги, которые сберегли или украли. Приедут и будут слоняться по улицам города, поражаясь ему, полные страха, с пустым от воспоминаний и надежд сердцем. Не бросив ни единого взгляда в сторону места, откуда они родом.

Подросток найдет подростка, подросток сойдется с подростком. Иногда нож, иногда кулак, иногда взгляд нирами — взгляд, способный убить. Они выберут главаря, и в их поступках уже не удастся разглядеть огромного страха, переполняющего их.

Однажды к ним обратится незнакомец и будет душевно говорить с ними. Они войдут в семью. У них будут отцы, братья и старшие сестры. И шрамы появятся один за другим, как древний шрифт жертвенности. Для своих старших они будут драить, чистить, приносить воду, чай и разные напитки, держать их детей в своих неуверенных руках и смотреть на своих старших братьев, то появляющихся, то исчезающих в семье. Склонив голову, будут они выполнять маленькие поручения, не ведущие ни к славе, ни к богатству, но исполненные скромности, покорности и сильного желания быть как босс. И надежды на то, что им это удастся.

Они взбунтуются против окружающего их мира, облачатся в красные и черные костюмы, блестящие туфли, и никто не посмеет встать у них на пути. Они будут жарить на огне блестящие комочки, похожие на сахар, — сябу, которые гайдзины называют «метамфетамин» и будут вкалывать их себе под кожу или же будут размельчать эти комочки в порошок и вдыхать их, и белые кристаллы будут ими управлять. У них будут короткие волосы, черные глаза за черными очками. Рядом с ними будут высокие рыжеволосые девчонки. Не пройдет и года, как они пойдут к мастеру татуировок, и он вырежет на их коже имя босса и большие цветы древних японских божеств. Они будут доставать пачки денег из потайных карманов и оставлять их здесь и там в обмен на небольшие услуги. Всех своих девушек они будут забрасывать деньгами в обмен на слезы, одиночество, страх и загадочное очарование, которому нет объяснения.