Читаем Мой балет полностью

С Натальей Михайловной Дудинской Чабукиани танцевал очень много. Они блистали в «Баядерке» и «Дон Кихоте», они танцевали па-де-де Дианы и Актеона и, конечно, «Лауренсию». Сама Дудинская говорила: «Вы не замечали его техники, хотя она была прекрасна. Высоко ли он прыгнул или нет – не скажешь, но казалось – он летал». И сегодня можно посмотреть студийную запись этого дуэта, где Дудинская танцует «Тени» из балета «Баядерка» вместе с Чабукиани. И уверяю – вы будете покорены.

С Аллой Яковлевной Шелест Чабукиани танцевал не так много, но она вспоминала: «Я могу его выделить как исключение. Он давал мне излучение, и у нас был дуэт. У него был посыл, он никогда не останавливался. Он жил в танце, жил стихийно, без оглядки».

Все без исключения партнерши вспоминают его с нежностью, с любовью и как-то по-особенному.

Срывы на сцене у него случались редко, но если случались, то переживал он их так же – темпераментно. Однажды на спектакле у него не очень чисто получились два тура с остановкой в арабеск (что очень сложно, когда надо закончить два поворота в воздухе на одну ногу). Чабукиани ужасно переживал! В грим-уборной он выпил вина, потом сел за руль и уснул. Машина тихо съехала к реке Мойке и остановилась, не доезжая двух метров до воды. На сцене у него все должно было быть идеально! Нельзя допускать ошибок! Для себя самого и для зрителя он всегда должен быть на высоте!

Из его классических партий особо выделяется Солор в балете «Баядерка». А в начале сороковых годов именно ему принадлежала редакция «Баядерки», которая до сих пор идет на сцене Мариинского (тогда – Кировского) театра. Чабукиани усложнил и развил партию главного героя, поставил интересную и очень сложную вариацию, выход Солора. В его интерпретации этот герой из томного восточного юноши превратился в мужчину невероятной отваги, который воюет за свою любовь. Его манере существовать в партии Солора будут подражать те, кто придет после него. Его краски можно увидеть и в спектакле Рудольфа Нуреева, и в исполнении Фаруха Рузиматова, и в танце Николая Цискаридзе. Каждый по-своему будет исполнять эту роль, но то мужественное начало, которое внес Чабукиани в мужской танец, остается самым привлекательным.

С началом войны Вахтанг Чабукиани принял решение вернуться в родной город и уехал в Тбилиси. Он возглавил школу и театр, одновременно воспитывая поколение танцовщиков. Он ставил спектакли, создавал репертуар. За 1942 год им были поставлены балеты «Жизель», «Шопениана», «Вальпургиева ночь». Вахтанг Михайлович помнил, какое впечатление на него когда-то оказали гастроли ленинградских артистов, и пригласил своих коллег приехать в Тбилиси и танцевать спектакли. И в Тбилиси танцевали Семенова, Дудинская, Шелест, Уланова. Скоро репертуар пополнился балетами «Дон Кихот», «Эсмеральда», «Лебединое озеро». Чабукиани поставил свою «Лауренсию». Именно он заложил основу Тбилисского театра оперы и балета, именно он воспитывал публику на высочайших образцах балетного театра.

Конечно, он обращался и к национальной теме и как хореограф поставил несколько балетов. Один из них – по мотивам эпоса Руставели «Сказание о Тариэле». Работал с грузинскими композиторами и в содружестве с Мачавариани поставил самый свой знаковый балет – «Отелло». Они работали над спектаклем почти так же, как когда-то Мариус Петипа работал с Чайковским. В буквальном смысле хореограф выверял темпы, музыкальный размер каждого фрагмента. Конечно, Вахтанг Чабукиани сам исполнял главную партию, и на премьеру пришел весь Тбилиси. Театр буквально брали штурмом. Потом Чабукиани будут сравнивать и с Лоуренсом Оливье, и с Остужевым. Путь, по которому он шел как хореограф в этом спектакле, очень близок к Шекспиру: его Отелло не так ревнив, как доверчив.

Через три года Чабукиани перенес балет «Отелло» на сцену Кировского театра, но без него, без его страстности, одержимости, с которой он отдавался каждой роли, этот спектакль существовать не смог. Фрагменты этого спектакля были сняты на пленку, и сегодня можно увидеть совершенно сложенную фигуру танцовщика удивительной красоты в белом развевающемся плаще. В этой партии он полуобнажен, тело покрыто черным гримом, он танцует свою удивительную вариацию, пальцы его рук нервно напряжены, и все его существо наполнено такой энергией, что даже в записи ощущается это напряжение. Трудно даже представить, что испытывали зрители в зале, которые были свидетелями этого исполнения.

Знаменитый мавританский танец Чабукиани станцевал и на своем 75-летнем юбилее. Это был уже больной, усталый человек, и танцевал он в обычном костюме. Он просто встал и начал припоминать движения монолога Отелло, но в этом эскизе было все – и радость победы, и любовь, и экстаз страсти, и жгучая ревность.