Уильям выхватил пистолет, грохнули три выстрела, один мужчина свалился, другие бросились на стрелявшего. Сюзанна закричала. Ей быстро заткнули рот. Уильяма скрутили, вырвали у него пистолет.

— Тихо, — сказал Мелтон, стоя перед ним. — Не делай себе хуже.

В дверь постучали.

— Откройте немедленно!

— Хозяин отеля, — заволновался Мелтон. — Все быстро сматываемся!

— Открывайте, или я вызову полицию!

Сюзанна и Уильям переглянулись и с надеждой посмотрели на дверь.

— Быстрее, — сказал Мелтон. — Тащите сюда камеру!

Из объектива заструился синеватый луч, который преобразил комнату, стены раздвинулись, и люди стали исчезать один за другим.

— Быстрее!

На один лишь миг, прежде чем она покинула этот мир, Сюзанна увидела город, словно разноцветную реку, дороги, холмы, там старик едет на осле, мальчик пьет апельсиновый сок, и она чувствует вкус напитка у себя во рту, она видит мужчину с гитарой на площади, пальцы Сюзанны трогают струны, а дальше — море, синее, ласковое, волны прокатываются по телу, в них она растворяется. Ее больше нет. Ее муж тоже исчез.

Хозяин отеля и прислуга врываются в комнату, она пуста.

— Но они только что были здесь! — кричит хозяин. — Я видел, как они входили. Решетки на окнах целы. Куда же подевались люди? Они не могли бесследно исчезнуть!..

Вечером пришел священник. Окна открыли, комнату хорошенько проветрили, падре побрызгал вокруг святой водой, изгнав нечистую силу.

— Ас этим что делать? — спросила горничная.

Она распахнула дверцы шкафа, и там на полках было шестьдесят семь бутылок шартреза, коньяка, абсента, вермута, текилы, 106 блоков турецких сигарет и 198 желтых пачек настоящих гаванских сигар аж по пятьдесят центов за штуку...

Ажозеф Пейн Бреннан

ПОД ГИПНОЗОМ

Ночью карнавал оккупировал скромный тихий Ривер-виль. На окраине городка, в полукруглом парке, излюбленном месте отдыха ривервилыдев, выросли высокие шатры и легкие дощатые платформы.

Октябрь стоял теплый, около семи часов в парке собралась большая толпа, каждый стремился протиснуться туда, где интересней.

Шоу было так себе, ничего особенного, но жители Ри-вервиля, оторванные от цивилизации милями горных дорог, радостно приветствовали заезжих артистов.

Не искушенная, не избалованная авангардными постановками, идущими в мегаполисах, публика и не ожидала никаких сногсшибательных эффектов — даже самые старые антрепризы имели шумный успех и держали зрителей в напряжении по несколько минут.

Они жевали попкорн, запивали его розовым лимонадом, не отрывая глаз от сцены.

У всех было отличное настроение, когда конферансье через мегафон объявил следующий номер. На площадку вышел гипнотизер, одетый во все черное высокий мужчина, который печально взирал на толпу.

Народ постепенно прибывал, вокруг платформы чавкало и причмокивало уже, наверное, человек пятьдесят.

Гипнотизер, стоявший до этого слегка в тени, вышел под свет рампы. У него был странный вид. На худом бледном лице сверкали огромные черные глаза. Черный строгий костюм уже обращал на себя внимание, да его еще дополнял старомодный узкий галстук такого же черного Цвета. Все притихли и уставились на гипнотизера. В его облике было что-то дьявольское.

Он обвел бесстрастным взглядом толпу и произнес негромко, но так, что было слышно и в последних рядах:

— Мне потребуется доброволец, один из вас. Пусть он поднимется на сцену.

Все завертели головами, каждый смотрел на соседа, но никто не хотел подвергать себя рискованным экспериментам.

Гипнотизер пожал плечами.

— Тогда выступление отменяется, — объявил он. — Если желающих нет... Я уверяю вас, леди и джентльмены, номер совершенно безобидный, никакой опасности нет...

Он замолчал. Один молодой человек, расталкивая толпу, двигался прямо к площадке.

Гипнотизер помог ему подняться на сцену и усадил на стул.

— Не волнуйтесь, — сказал гипнотизер своему добровольному ассистенту, — сейчас вы уснете и будете делать все, что я вам прикажу.

Парень хмыкнул презрительно — мол, слышали мы про такие штучки. Он завозился на стуле, подмигивая всем и самодовольно улыбаясь.

Гипнотизер пронзительно посмотрел на него. Тот перестал ерзать. Было видно, что парня клонит в сон, и он даже не сопротивлялся.

Неожиданно кто-то из толпы кинул попкорн. Сделав дугу, цветной попкорн упал на голову сонного ассистента. Парень дернулся в сторону и чуть не свалился со стула. Толпа, до того молча, испуганно наблюдавшая за сценой, разразилась дружным хохотом.

Гипнотизер был в ярости. Его буквально трясло от злости. Он побагровел и горящим взором оглядывал собравшуюся толпу.

— Кто это сделал? — прохрипел он.

Все снова притихли. С лица гипнотизера отхлынула краска, и оно приняло свой обычный бледный оттенок. Но в огромных черных глазах гипнотизера по-прежнему полыхала злоба.

Наконец он повернулся к молодому человеку, сидевшему на стуле, поблагодарил коротко за помощь и отпустил. Затем он вновь повернулся к толпе.