Вспоминая налитые нечеловеческой злобой глаза Канавана, я понимал, что его мозг не только претерпел изменения в связи с каким-то шоком, но полностью разрушен, теперь лишь его смерть будет для него избавлением.

Мучаясь дурными предчувствиями, я вызвал полицию и «скорую помощь».

То, что за этим последовало, включая непрерывные допросы, оставило меня в состоянии нервного коллапса.

С полдюжины полицейских с полчаса прочесывали волны бурых зарослей, но не нашли и следов Канавана. Они вылезли, потирая засоренные глаза и ругаясь на чем свет стоит. Они были возбуждены, злы и чем-то сконфужены. Они заявили, что ничего не увидели и не услышали в траве за исключением прятавшейся там бродячей соба-

33

2 Могильщик

ки, которая избегала встречи, но время от времени они слышали ее рычание в зарослях.

Когда они сказали о рычащей в траве собаке, я открыл рот, но вовремя одумался и промолчал. Они и так смотрели на меня с подозрением, как будто считали, что я не в своем уме.

Предупредив, что, возможно, меня вызовут для дальнейшего допроса и что мои собственные владения могут тоже подвергнуться обыску, они с неохотой разрешили мне уйти.

Канаван был занесен в список пропавших людей. Внезапно потеряв память, он покинул свой дом. Такое случается сплошь и рядом.

Но я не успокоился.

После шести месяцев методичной работы в библиотеке местного университета я откопал кое-что. Это могло пролить свет на случившееся, хотя идея казалась весьма фантастической.

Заголовок тоненькой рукописи 1695 года гласил: «Смерть Гуди Ларкине, ведьмы».

Как рассказал древний автор, соседи Гуди Ларкине обвинили ее в том, что она обратила заблудившегося ребенка в дикого пса. Тогда, после Салемского процесса, началась охота на ведьм. Гуди приговорили к смерти. Вместо сожжения ее завели в болотистые дебри леса и спустили по ее следу несколько голодных псов.

Когда они настигли Гуди, она крикнула так, что было слышно ее соседям, которые возвращались домой:

— Будь проклята эта земля, а тот, кто попадет сюда, превратится в зверя, загрызшего меня!

Я исследовал старинные карты и обнаружил, что земля за домом Канавана как раз и есть то место, где погибла ведьма.

Я никому ничего не сказал. И только один раз вернулся к проклятому месту. Был холодный осенний день, под ветром шелестела бурая трава. Не знаю, что привело меня _сюда чувство долга по отношению к Канавану или последний проблеск надежды. Но как только я подошел к опушке зарослей, я понял, что совершаю ошибку.

Я молча смотрел на почерневшие обрубки яблонь, притихшие заросли ежевики и вдруг почувствовал, что за мной наблюдают. Несмотря на страх, я еле удержался от внезапного противоестественного импульса броситься в заросли. Что-то неудержимо подталкивало меня пойти, затеряться в зарослях, кататься в траве, сорвать с себя эти ненужные тряпки, бегать там в ожидании добычи с голодным воем...

Вместо этого я отвернулся и бросился прочь. Как сумасшедший я прибежал домой и заперся там на все запоры.

Я больше не возвращался туда ни разу. И не вернусь никогда.

С.В. Гилфорд

МОГИЛЬЩИК

Эд Джессон занялся кладбищенским бизнесом случайно. Или, если выразиться точнее, по необходимости, потому что Эду надо было избавиться от трупа. А какое место лучше всего подходит для такого дела, как не кладбище?

Но проблема была в том, что кладбища у Эда не было. Владельцы и управляющие такой собственностью — все без исключения люди зажиточные, этот факт Эд уяснил позже, но тогда, в далеком 1949-м, Эду Джессу было ох как далеко до богатства! Он был самым настоящим работягой, простым парнем, который получает почасовую оплату за свой труд.

В ту летнюю ночь 1949-го он явно напрашивался на неприятности. Было жарко, он метался по городу, изнывая от духоты и злости. Весь день он провел в бульдозере, разравнивая мусор и землю под палящим солнцем. После работы пришел домой в свою развалюху без кондиционера. Именно тогда он и предложил пойти в кино, чтобы посидеть в благодатной прохладе, но Наоми ответила, что уже раньше договорилась с подругами играть вечером в бридж.

Предоставленный сам себе и не в силах выносить убожество квартиры, он пошел в бар к Майку. Это не было шикарным местом, но, во всяком случае, там был кондиционер и подавали ледяное пиво, которое само собой проскальзывало в глотку. Эд давно был знаком с Майком, знал всех завсегдатаев бара, там всегда было с кем поболтать.

Но в ту ночь туда забрел незнакомец, которого, как потом выяснилось, звали Вэйд. По несчастливой случайности пустой стул у стойки оказался именно рядом с Эдом, когда этот Вэйд заглянул в бар.