Я так и застыла с термосом в руке.

– На то есть свои причины.

– Разумеется, – кивнула я.

Джесси поднялся на ноги, так и не завязав галстук, и начал лихорадочно собирать вещи: ключи, почти пустой термос, стоящий на разделочном столе потрепанный портфель.

– Ну что, проводишь их?

– Кого? – в замешательстве спросила я.

– Сэмми и Декса. В школу. Отсюда недалеко – можно дойти пешком. Ты меня очень выручишь. После занятий у них тренировка по мини-футболу, так что до моего возвращения скучать они не будут. Ну как, проводишь?

– Я? – Я повернулась к близнецам, которые все еще возились с вафлями и даже не смотрели в мою сторону. – Но Джесси, они же меня совсем не знают.

Джесси тоже повернулся к близнецам.

– Так, ребята, слушай сюда. Это тетя Энни. – Он потрепал меня по голове. – Ну-ка, поздоровайтесь.

Мальчики окинули меня оценивающим взглядом. Ни тот ни другой не произнес ни слова и даже не помахал рукой.

– Привет, ребята! – Я улыбнулась Сэмми, который крепко сжимал в руках лейку. – Классный кувшин.

По-прежнему ни звука.

– Так, – сказал Джесси. – Кто больше хочет пойти в школу вместе с Энни, пусть назовет свое имя громче. Ну же, вперед! Победителю – сто баксов.

Оба мальчика тут же подняли руку.

– Я! Я! – пронзительно запищали они.

Декс замахал руками и закричал:

– Меня зовут Декс! Меня зовут Декс!

Сэмми поднял лейку и заорал в носик, словно в микрофон:

– А меня Сэмми! Меня Сэмми!

Джесси с улыбкой посмотрел на меня. Каким-то чудом его галстук оказался завязан.

– Так-то лучше, – сказал он. – Одна проблема решена.

12

Ну и зрелище, наверное, мы собой представляли! Близнецы – в неуклюжих шубах, причем у Сэмми из-под полы торчит лейка, я – в насквозь продуваемом флисовом пальто. Мы шли, взявшись за руки, под снегопадом и кричали, указывая на проезжающие мимо машины, на дорожные знаки, на небо…

Перед отъездом Джесси действительно выложил на стол обещанные сто долларов, но вид у близнецов все равно был встревоженный и несчастный. Чтобы немного их развеселить, я предложила вслух называть предметы, которые встретятся нам по пути в школу.

Не знаю, насколько такая игра подходила им по возрасту, но Джордан играла в нее с Сашей, да и мальчикам, похоже, она понравилась. За те минут двадцать, что мы добирались от дома до школы – от тихого предместья до почти столь же тихого центра, – они увидели и назвали железнодорожные пути, неработающее кафе-мороженое, сломанный велосипед, несколько снеговиков, закрытый на зиму фруктовый киоск с вывеской «До встречи в мае!», жирафа (вернее, статую жирафа, которую кто-то поставил у себя во дворе), а также собак самых разных размеров – выгуливающие их люди интересовали близнецов куда меньше.

На подходе к школе мы увидели еще и главный магазин Уильямсберга. И тут я совершила ошибку – подошла к магазину и остановилась перед стойкой, на которой лежало несколько центральных газет, в том числе «Нью-Йорк таймс», а в ней – небольшая заметка о «Непокоренном» с фотографией: жутковатая детская площадка ночью и размытый силуэт качающейся на качелях пары – настолько размытый, что трудно рассмотреть. Зато невозможно не рассмотреть надпись черным жирным шрифтом, его имя – Ник Кэмпбелл.

Сердце у меня сжалось. Сжалось просто оттого, что я прочла его имя. Вот оно, прямо передо мной, и никуда от этого не денешься.

Когда Декстер крикнул: «Вижу магазин!», у меня чуть не вырвалось: «А я вижу привидение».

К тому времени, как мы добрались до места, я успела взять себя в руки. Большая перемена еще не кончилась, и во дворе маленькой школы было полным-полно детей в шубах, шапках и перчатках: одни отдыхали, другие играли в баскетбол, третьи перебрасывались мячом. Рядом со входом, держа в руках папку с прижимом, стояла учительница в больших варежках. Она указала нам класс в конце коридора, где занималась дошкольная группа.

Я заглянула в открытую дверь и была приятно удивлена, увидев яркую солнечную комнату с картинами по стенам. Вся дошкольная группа – двадцать с чем-то малышей – танцевала под музыку Баха, замирая на месте каждый раз, как музыка останавливалась.

Вокруг танцующих детей ходили две учительницы. Я негромко постучала, и одна из них улыбнулась мне и поспешила к двери. При ходьбе ее собранные в высокий хвост волосы раскачивались из стороны в сторону.

– Привет-привет! А мы-то думаем: куда это вы пропали? Входите, мы как раз слушаем «Французские сюиты».

Она проводила близнецов в класс и, когда они присоединились к толпе танцующих, снова выскользнула ко мне в коридор.

– Меня зовут Клэр. Я учительница Декстера и Сэмми.

Она указала на вторую женщину, одетую в широченные спортивные штаны и такую же кофту с символикой Массачусетского университета.

– А это Кэролайн, моя помощница. Специалист по дошкольному образованию. Она учится в магистратуре и приходит к нам два раза в неделю, иногда три, чем сильно облегчает мне жизнь.

Я улыбнулась:

– Могу себе представить. А меня зовут Энни. Близнецам я… ну, видимо, тетя.

Прозвучало это немного странно, но зато все объясняло. Так, по крайней мере, мне казалось.

Клэр скрестила руки на груди и расплылась в улыбке: